Ты жена мне, помнишь?

Ну до чего же они милые в своей детской серьёзности и деловитости. Затискала бы. Да не дадутся пока что.

– Мы согласны, – спустя пару минут веско сообщает мне неизменный парламентёр Эмелин, снова отодвигая панель.

– Тогда, приглашаю вас в гостиную на переговоры. Там наш разговор точно никто не услышит, – максимально серьёзно произношу я, изо всех сил стараясь не улыбаться.

И пронаблюдав, как девчонки выбираются из своего укрытия, отряхивая пышные юбки, приглашающе веду в сторону хозяйских покоев.

– Нас и тут никто не услышит. Кроме папы, – гордо задирает подбородок Эмелин. – И не увидит.

– Да? – вскидываю я брови. – Ну хорошо. Только я, если не возражаете, присяду. Мне немного больно долго стоять.

Тут я ни капли не лукавлю. Всё-таки последствия этой непонятной магической травмы ещё полностью не прошли. Мышцы живота и нижние рёбра всё ещё отзываются ноющей болью. 

А ещё, мне очень нужно показать им, что я готова говорить с ними на равных, что воспринимаю их всерьёз. Ну и не лишнее продемонстрировать, насколько я не та Анна, которую они знали. 

Поэтому без лишних раздумий просто усаживаюсь на пушистый ковёр под противоположную стенку, скрестив ноги по-турецки и красиво распрямив вокруг пышные юбки. И выжидающе поднимаю взгляд на ошарашенных близняшек. 

Девчонки за моими действиями наблюдат с открытыми ртами и такими огромными шокированными глазами, будто я тут при них на голове хожу. 

– Может, тоже присядете? Чтобы всем нам удобно было, – улыбаюсь доброжелательно. – Ковёр тут мягкий. И тёплый. 

Что самое удивительное, в себя быстрее приходит Каталина. Потянув сестру за руку, она заставляет ту сесть на пол у противоположной стены напротив меня. И сама садится.

– А почему вам больно? – спрашивает робко.

– Со мной случилось кое-что очень нехорошее вчера ночью, – вздыхаю я.

– Вас ранили? – хмурится Каталина.

– Да, но всё уже почти зажило. Лекарь сказал, что завтра я буду здорова.

– Вы поэтому приехали сюда? Чтобы папа вас защитил? – вскидывает она брови.

– Это одна из причин, – согласно киваю. И добавляю абсолютно искренне: – Ваш папа самый смелый и сильный мужчина, из всех кого я знаю в этом мире. 

Каталина в ответ понимающе кивает, явно разделяя такую точку зрения. 

– Мы выполнили уговор. И хотим знать правду. Как вы нас нашли? – отмирает наконец и Эмелин.

Хм, видимо, с Каталиной контакт будет наладить проще, чем с её сестрой. Более спокойная, она, кажется, и более рассудительна. А вот Эми упрямства явно не занимать. 

– Нас точно никто не сможет услышать? – смотрю я на девчонок по очереди.

– Клянёмся, – в один голос уверяют они.

Прикрыв глаза, я прислушиваюсь к своему чутью, чтобы убедиться. И у меня появляется ощущение, будто мы в прозрачном мерцающем коконе каком-то находимся.

Как интересно. Они это усилием воли делают? Неудивительно тогда, что их никто кроме отца изловить не может.