Великие шпионы
- Автор: Даллес Аллен
- Год: 1998
- Язык: русский
- Переводчик: Б. Г. Любарцев
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Великие шпионы». Краткое содержание книги:
«Великие шпионы» знакомят читателя с неизвестными и малоизвестными фактами биографии асов шпионажа, с деталями операций, ставших классикой разведки.
Книга не оставит равнодушным никого из тех, кто интересуется историей разведки и контрразведки.
Я был поставлен перед фактом, что мне придется, с одной стороны, продолжать общение с близкими друзьями, с другой — обманывать их и ставить под угрозу. Мне пришлось осознать, что, получив предупреждение об опасности для себя, я в то же время не понимал, что приношу зло близким людям.
Тогда я понял, что сочетание трех принципов, сделавшее меня тем, кто я есть, на самом деле ошибочно; что ошибочен каждый из этих принципов в отдельности; что в человеке заложены определенные основы морали, пренебрегать которыми нельзя. Что предпринимая какие то действия, следует отдавать себе ясный отчет, правильны они или нет. Что необходимо, не подчиняясь ничьему авторитету, формулировать свои сомнения и пытаться разрешить их. И я обнаружил, что то, кем я стал, явилось следствием сложившихся обстоятельств».
Все это крайне сложно, но кое-что все же проясняется. Он еще не признал поражения; он считает себя крайне важным для Харуэлла и полагает, что своим уходом нанесет центру огромный ущерб. Но до него хотя бы дошло, что должны испытывать его друзья. Они пострадают. На них может пасть подозрение. Раньше это ему не приходило в голову, потому что «контрольный механизм» не допускал мыслей о таких ничтожных вещах, как близкие люди, которых он предавал. В его великой борьбе за построение совершенного мира это были щепки, которые летят. Но теперь он осознал, что не имеет права причинять им вред. Конечно, прогресс значительный, но Фуксу еще далеко до осознания действительных масштабов того, что он натворил; он еще не понимает, что дело не в чувствах его друзей, а в том, что они и все прочие на грешной Земле могут быть стерты в пыль вследствие его предательства. Подобная мысль, очевидно, никогда не посещала его ни до, ни после ареста. Волновала Фукса лишь собственная моральная позиция.
После беседы 13 января Скардон почувствовал под ногами чуть более твердую почву. Ничего конкретного он не достиг, но возникла атмосфера доверия, и он полагал теперь, что Фукс ничего не станет предпринимать, не посоветовавшись с ним. Эти двое — охотник и дичь — вступали в странный симбиоз уголовного следствия, где исчезает личная неприязнь, оба доверяют друг другу, хотя и знают, что в конечном счете один из них должен потерпеть поражение. Ситуация словно перенесена из мира насекомых — так паук терпеливо расставляет сеть на муху. Мухе предстоит быть пойманной, пауку — вцепиться в нее, и никто из них здесь не может ничего поделать.
Фукс еще не был готов. Внешне он оставался абсолютно невозмутимым. Он нормально работал и никому ничего не говорил. Друзья в Харуэлле понятия не имели о происходящем и не замечали ничего особенного. Имел место лишь один случай.
Среди подчиненных Фукса возник скандал. Просто грязная любовная связь, вышедшая на свет, такое случается в любом замкнутом коллективе, но каждый раз вызывает большой шум именно из-за замкнутого характера жизни. В какой-то степени дело коснулось Фукса — он навестил соблазненную женщину в больнице — и, возможно, послужило ему лишним доказательством, что мирок Харуэлла, каким он его знал и любил, рушится у него на глазах. Похоже, именно этот мелкий инцидент подтолкнул его к окончательному решению. В воскресенье, 22 января, Фукс позвонил Арнольду и вызвал его на личный разговор. Они договорились побеседовать за ленчем в старинном отеле «Рейлуэй-Хаус» в Стивентоне на следующий день. За столом немного поговорили о политике — Фукс сказал, что не приемлет коммунизма в том виде, как он осуществляется в России, — и между прочим заметил, что хотел бы побеседовать со Скардоном и должен ему кое-что сообщить. Встречу назначили на И часов следующего дня, вторника 24 января, в коттедже Фукса.
Арнольд встретил Скардона на станции Дидкот и отвез в Харуэлл. В сборный домик № 17 Сжардон пришел один. Прошло более десяти дней после их последней беседы, и следователю бросилось в глаза, как сильно изменился Фукс. Он был очень бледен и явно возбужден. Скардон произнес:
— Вы просили, вот я и приехал.
Фукс поспешно ответил:
— Да. Теперь очередь за мной.
Но сделав это полупризнание, он запнулся, словно не находил, что сказать. Скардон спокойно выслушивал его путаные рассуждения, бесконечные повторы уже обсуждавшихся деталей — о жизни Фукса в подполье в Берлине, об отце (ныне уехавшем в Лейпциг), о друзьях в Харуэлле, о том, как Клаус нужен Харуэллу и как необходим Харуэлл ему. Он повторил историю своей жизни, не добавив ничего нового, но вид у него был самый жалкий.
Через два часа Скардон прервал его:
— Вы мне долго рассказываете о мотивах своих действий, но ничего о самих действиях.
Почему бы Клаусу не открыться? Почему бы не сознаться и не покончить с этим раз и навсегда? Он только мучит себя. Если только он найдет в себе силы сказать правду, то Скардон сможет ему помочь.
Фукс помолчал, потом выпалил:
— Вы никогда не убедите меня заговорить.
— Ладно, — согласился Скардон, идемте на ленч.
По территории центра разъезжал фургон, с которого продавали рыбу с жареным картофелем и прочую нехитрую снедь. Скардон указал на фургон, как раз проезжавший мимо, и спросил:
— Купим здесь?
— Нет, — возразил Фукс. — Поедем в Абингдон.
Фукс сел за руль своего старого седана и гнал пять миль до Абингдона на невероятной скорости, словно сумасшедший. Он срезал углы не там, где положено, несколько раз чуть не столкнулся с другими машинами; наконец, они промчались улицами Абингдона к дверям самого большого отеля.
Английский паб в сырой зимний день — не то место, где следует ожидать драматических событий. В обеденном зале сидели и другие посетители. За едой Скардон с ФуксоМ обсуждали сплетни, ходившие в Харуэлле, говорили о его сотрудниках, о чем угодно, кроме измены. Разговор протекал напряженно, бессвязно.
Затем перешли в вестибюль пить кофе. Скардон заговорил об отъезде профессора Скиннера из Харуэлла и спросил, кто займет его место. Фукс сказал, что не знает.
— Вы же номер третий в центре, правда? — поинтересовался Скардон. — Разве вы не можете рассчитывать на этот пост?
— Возможно, — протянул Фукс, и Скардон едва заметно покачал головой. Теперь об этом не может быть и речи — по крайней мере, пока Фукс не сознается. Вдруг Фукс рывком поднялся и сказал:
— Поехали обратно.
В Харуэлл они возвращались поразительно медленно. Большую Часть пути им пришлось двигаться за грузовиком, который едва полз, а Фукс не мог его объехать. Они молча вошли в сборный домик, и Фукс, едва закрыв за собой дверь, сделал торжественное заявление. Он решил сознаться. Совесть его чиста, но он беспокоится о своих друзьях и о том, что они могут подумать.
— Когда это началось? — спросил Скардон.
— В середине 1942 года, — сказал Фукс, — и продолжалось до прошлого года.
Значит, семь лет. Это охватывало весь период замысла, разработки и испытания бомбы. Годы, проведенные в Англии, в Нью-Йорке и Лос-Аламосе. Таково было первое потрясение, испытанное Скардоном в тот день. Впервые стало известно, что контрразведка имеет дело не с утечкой нескольких материалов, а с продолжительной изменой огромного масштаба.
Начав исповедоваться, ощущая облегчение от этого, Фукс скороговоркой излагал невообразимые вещи. Встречи проходили часто, но нерегулярно, рассказывал он. Инициатива исходила от него. Первый раз он беседовал с посредником, а после того все семь лет каждая встреча обговаривалась заранее с предусмотренным запасным вариантом.
Сначала Фукс передавал русским лишь то, чем занимался сам, но со временем, незаметно для него самого, стал рассказывать им абсолютно все. Связниками иногда были русские, иногда люди других национальностей. Он понимал, что рискует жизнью, но был приучен к этому подпольной работой в Германии. Он описывал свои встречи со связниками в Нью-Йорке, в Лос-Аламосе, а в последнее время в Лондоне. В феврале 1949 года он не смог явиться на связь, и после того русские его не трогали. Свидания были короткими: он отдавал документы, договаривался о следующей встрече и уходил. Бывало, что связники задавали вопросы, но явно не свои, а исходившие от специалистов.