Фостер

В 1929 году американский капитализм, казалось, процветал как никогда в прошлом. Доходы миллиардеров достигали головокружительных цифр. Новый президент республиканец Герберт Гувер излучал оптимизм и веру в незыблемую прочность капиталистической системы. Профсоюзные боссы, правые социалисты, церковные проповедники, всякого рода ренегаты и перебежчики из коммунистической партии превозносили «исключительность» капиталистической системы, ее совершенство, демократизм. Об этом ежедневно трубили газеты, радио, кинокартины.

Паника, охватившая нью-йоркскую биржу 24 октября 1929 года, не оставила камня на камне от этих радужных утверждений и прогнозов. Мечты о нескончаемой эре «просперити» были развеяны мгновенно. Более того, кризис, начавшийся в США, охватил всю капиталистическую систему — его губительные последствия сказались на жизни сотен миллионов трудящихся.

В Соединенных Штатах кризис сравнивали с землетрясением: лопнуло около 6 тысяч банков, многие фабриканты превратились в нищих, закрылись заводы, конторы, магазины. Среди обанкротившихся финансовых воротил прокатилась волна самоубийств. Производство угля упало на 41,7 процента, железа — на 79,4 процента, стали — на 76 процентов, автомобилей — на 80 процентов. Катастрофически понизились цены на сельскохозяйственные продукты, что больно ударило по фермерам. Кризис обошелся Соединенным Штатам в 300 миллиардов долларов, приблизительно столько, сколько было израсходовано на нужды второй мировой войны.

Больше всего пострадали в этот период трудящиеся массы. Число безработных достигло астрономической цифры — 17 миллионов человек. Толпы оборванных, грязных, голодных, без пристанища и работы людей слонялись по фешенебельным улицам американских городов в поисках еды, рылись в мусорных ямах, взывали о помощи, просили милостыню.

Капиталисты пытались выбраться из экономической катастрофы, переложив все ее тяготы на плечи рабочих, урезав им заработную плату на 45 процентов. Хуже всего приходилось рабочим-неграм. Их увольняли первыми, предоставляя наименьшую помощь, и подвергали дискриминации во многих других отношениях. Вслед за величайшим экономическим кризисом, так же как это было после первой мировой войны, страну захлестнула волна линчевания и расовых бесчинств, направленных против негров.

Такова была трагическая картина капиталистической Америки, хваленой утопии буржуазного мира, как заметил Фостер.

«Новые времена» — так саркастически назвал Чарли Чаплин свой знаменитый фильм, посвященный рядовому труженику — главной жертве экономического кризиса. Это на его голову обрушились все бедствия. И это его интересы, его жизнь и будущее защищал коммунист Уильям З. Фостер, развернувший в годы кризиса гигантскую работу по мобилизации трудящихся в защиту их прав и интересов.

В конце августа 1929 года, за два месяца до «черного дня», ввергнувшего в панику и отчаяние властелинов Уолл-стрита, на четвертой национальной конференции Лиги профсоюзной пропаганды в Кливленде, было решено преобразовать эту организацию в Лигу профсоюзного единства. Фостера избрали генеральным секретарем новой организации.

Лига призывала бороться против угрозы новой империалистической войны, в защиту Советского Союза, за привлечение в профсоюзы неорганизованных рабочих, за семичасовой рабочий день и пятидневную рабочую неделю, за социальное страхование, полное расовое, социальное и политическое равенство негров, за мировое профсоюзное единство.

В общей сложности к лиге примкнуло не более 100 тысяч рабочих, что представляло около 5 процентов членов АФТ. Но это были закаленные в классовых боях подлинные пролетарские бойцы, тесно связанные с трудящейся массой.

В период кризиса лига вместе с Американской компартией были единственными, по существу, организациями, отстаивающими интересы рабочего класса.

Лидеры АФТ не только не защищали интересы рабочих в эти суровые годы, но всемерно помогали предпринимателям выпутаться из кризисной ситуации за счет трудящихся. Уильям Грин, возглавлявший АФТ после смерти Гомперса в 1924 году, и другие профсоюзные боссы одобрили снижение зарплаты рабочим, призывая их сотрудничать с капиталистами, проявлять «терпение» и «понимание», повторяя вслед за президентом Гувером, что «перемены к лучшему за углом». Они категорически возражали против забастовок. Они с возмущением отвергали требования предоставить субсидии безработным, утверждая, что это «унизило бы достоинство американского рабочего» и послужило бы «препятствием к подлинному прогрессу». Действуя в угоду капиталистам, лидеры АФТ обратили всю свою энергию на преследование коммунистов и активистов Лиги профсоюзного единства. Особую ненависть вызывал у них Фостер.

По инициативе лиги был создан Национальный совет безработных (НСБ) во главе с Фостером. В демонстрациях, маршах, митингах, организованных НСБ, участвовали сотни тысяч рабочих.

И на этот раз правительство, следуя установившейся «традиции», пыталось силой, а точнее насилием, решить социальный вопрос в Штатах. Полиция, армия, ФБР, куклуксклановцы — все черные силы страны были брошены на подавление движения безработных. И вновь мостовые американских городов обильно поливались рабочей кровью, тюрьмы наполнялись «мятежниками», суды работали с полной нагрузкой, наказывая людей, единственным преступлением которых было то, что они требовали хлеба и работы.