Сияющий Алтай. Горы, люди, приключения [litres]

– Ты замужем, красавица? – нетвердым языком приступает он к делу. Берет, так сказать, сразу быка за рога.

Алина давно заметила интерес к себе пьяного алтайца и заранее заалела. Хоть он не очень чист (и даже совсем не чист), мертвецки пьян и к тому же дурно одет, а все же внимание мужчины отчасти бодрит московскую красавицу.

– Нет пока, а что? – отвечает она как бы равнодушно, но, на всякий случай, жмется к нам поближе. И хихикает.

– Поехали тогда со мной! – решительно ставит ей мат уже вторым своим ходом ухажер с лестницы.

– Куда поехали? Хи-хи, – радуется такой сильной мужской страсти Алина, но теснится к нам еще ближе, для страховки.

– В Яконур! – объявляет точное место будущего Алининого счастья алтаец и раскачиваясь на ступеньке, машет рукой на север.

– В Яконур?? Хи-хи. А что там?

– Как что?! Дом у меня там! Что! И овцы есть! И кони! Вот что! – Алтаец привстает на крыльце, тянется к Алине, но тут же падает обратно – увы, ноги его не держат.

– Овцы? Хи-хи! – Алина делает еще один шаг назад, опасаясь, что алтаец со всеми своими алкогольными парами прямо с лестницы упадет на нее, вместе с грязной фуфайкой, штанами и сапогами.

Алтаец и рад бы упасть на Алину, да не может. Он уже битый час сидит на этой грязной лестнице, будучи, говоря по правде, не в силах ни встать, ни сойти с нее. Из всех членов у него сейчас работает один лишь язык, да и тот не вполне твердо. Алина, которой, с одной стороны, интересна и даже весьма лестна тема вдруг завязавшейся светской беседы, а с другой – страшновата перспектива обрушения на нее упившегося аборигена, окончательно заступает за наши спины и прячется там, высунув наружу одну лишь кокетливую головку с красиво уложенными золотистыми волосами.

– Да, овцы! Тыща! Овец! – брешет мужик, желая укрепить произведенное на Алину впечатление своим несметным богатством. – И машины! Три машины! Три! Поехали! Сейчас! Покажу! – Он заново совершает движение привстать, но лишь ерзает задницей по занозистой ступеньке.

– Нет! Хи-хи! Спасибо! Хи-хи! – млеет и пугается Алина, прячась за наши спины. – А как тебя зовут? Хи-хи!

– Толян я! То-ля-н! Чего хи-хи! Поехали давай! – Яконур-ский мужик, агрессивный от выпитой водки, берет тоном выше и злее и пытается подлезть к Алине поближе, перебирая штакетник деревянных перил дрожащими пальцами. Ничего не выходит, он не может сдвинуться с места – так сильно окосел и отяжелел.