Глаза ведьмы [СИ]

Дашка поморщилась. Она не скучала по матери. По бабушке — да, а по матери… Да и письмо с откровениями, переданное бабушкой, добавило негатива. Плевать, конечно, кто её отец, ничего, кроме семени, он не дал, но осадочек, как говорится, остался.

Впрочем, известие, что среди ведьм её кличут «щипаная курица» куда неприятней, чем новость о приезде мамы.

— Ну, ладно. Приедет и приедет. И что такого ужасного?

Раиса быстро села рядом.

— Твоя мать рассказала о том, что произошло, Безымянной ведьме. А это очень, очень плохо. У неё всегда свой интерес, и только свой!

Дашка словно была пьяной и вдруг одним махом протрезвела. Мир стал резким до боли.

— Почему плохо? Кто это вообще такая?

Раиса устало пожала плечами.

— Не знаю. Никто не знает. Она… она очень старая. Потому так её и прозвали — мол, такая старая, что собственное имя запамятовала. Такая старая, что все, кто знал её имя, уже умерли и не могут его назвать. Такая старая, будто она и не человек вовсе! Когда я маленькая была, она уже была старой. Многие не верят в Безымянную, думают, просто бабка полоумная, некоторые её боятся, подальше стараются держаться. А некоторые ведьмы считают, что она как кладезь ведовства — всё знает. Такие готовы обратиться к ней за советом или помощью… и обращаются.

В голове очень медленно и натужно принялся складываться какой-то сложный пазл.

— Она всё-всё знает? — Дашка прищурилась.

— Видимо, мать твоя из числа последних, раз к ней обратилась.

— Эта старая ведьма расскажет, почему С… почему он смог мне дозвониться?

Раиса с Катей переглянулись.

— Кто его знает.

— Даша, не связывайся с ней. — Это уже Катя заговорила. — Нельзя с ней связываться.

— Почему?

— Свои же говорят — пожалеешь! Она… древняя не только годами, а и головой. Её ворожба… плохая, злая, она из того времени, когда жизнь людская почти ничего не стоила.

— Но она может сказать, как Служитель меня нашёл? — Отмахнувшись, повторила Дашка.

Раиса снова переглянулась с Катей, на миг прикрыла глаза.

— Не знаю, может быть. Твоя мать привезёт Безымянную с собой. Если хочешь — езжай. Но я бы на твоём месте держалась от обеих подальше.

Дашка положила ладони на стол. Тут рядом стояла сахарница и конфетница, руки бездумно схватили карамельку и принялись крутить её, мять бумажку.

Пазл неожиданно сложился.

— Может ли… Может ли Безымянная знать, как помочь Игорю? Как сделать, чтобы он не умер? Чтобы прожил долгую полноценную жизнь?

— Опять ты за старое! — Раиса разозлилась, её кудри задрожали, словно живые. — Зачем ты опять начинаешь? Я же говорила, не раз говорила — способа нет! Я сделала, что могла, приготовила ему настой, он его хорошо держит. Но ты словно назло в больной ране ковыряешься! Мы не всесильны! Нельзя изменить человеческую плоть! Он умрёт, хоть ты тресни!

Дашка вздрагивала, как от ударов. Она не раз заводила этот тяжкий разговор, не раз получала один и тот же ответ. Ни Раиса, ни Катя не могли помочь. Если человек родился со слабым сердцем, это всё равно что, если бы он родился без ноги — ногу не приделаешь, плоть не изменишь. Только слегка помочь зельем, укрепить на время — вот и всё, что может ведьма.