Шиноби Мрачного Рассвета [не закончено]

Очередной сигнал прокатился по эфиру, извещая, что некромант все еще не собирается покидать камеру. Прекрасно понимая, что в заточении ему пребывать недолго, Варкастер просто терпеливо ждал, вновь действуя абсолютно разумно. О чем где-то в глубине души мечник даже немного жалел. Интересно, что стали бы делать шиноби, реши Варкастер выйти? А Кушина войти.

Почему-то Ульгрим был уверен, что джинчурики, мельком замеченная на площади перед башнями, все еще сидит на скамейке прямо напротив входа в администрацию.

Причудливое течение мыслей мечника нарушила приоткрывшаяся дверь кабинета.

— Саске, — выглянул в приемную хокаге, — зайди.

Поднимаясь с дивана, Ульгрим сосредоточился, отбрасывая сторонние размышления. Разговор будет сложным. Жаль, что Фугаку разочаруется в младшем сыне сразу после потери старшего, но иного выхода мечник не видел. Слишком серьезен конфликт интересов в сложившихся обстоятельствах. Выбор придется сделать сейчас. Точнее, конечно, не сделать, а обозначить. Никакого выбора между Учиха и Варкастером быть просто не могло.

Вопреки обычному порядку вещей, перед столом хокаге обнаружилось кресло для посетителей, занятое Фугаку. Сам стол оказался завален бумагами — быстрый взгляд позволил Ульгриму опознать привычные казенные обороты отчетов. Поверх бумаг возлежало стальное тело штуцера, точно такого же, как виденные ранее в Ивагакуре. Глава клана не сводил глаз с оружия. Эмоций на застывшем лице не читалось, но биение жилки на виске выдавало, что Учиха далеко не так спокоен, как пытается казаться.

Обойдя стол, хокаге опустился в свое кресло.

— Итак, Фугаку, Саске здесь, спрашивай.

Не сразу, но Учиха указал на одну из бумаг и перевел взгляд на сына.

— Это правда?

Узнав недавно законченный отчет, Ульгрим кивнул:

— Да.

— Рассказывай сам. Все, с самого начала.

— Меня разбудил сигнал тревоги, поданный Наруто...

Под пристальным взглядом Фугаку сухо и четко Ульгрим повторял то, что писал недавно. Предсказуемо Учиха не поверил в прочитанное и теперь желал подтверждения, полагаясь на свою способность разглядеть ложь с помощью додзюцу. Впитанная с молоком матери уверенность в непогрешимости шарингана... Но эту иллюзию Ульгрим сегодня разбивать не собирался.

Его слушали не прерывая, доклад не занял много времени, и вскоре мечник замолчал, ожидая вопросов. Однако пауза все тянулась, Фугаку отвернулся, о чем-то задумавшись. Наконец, тишину нарушил хокаге, тихо спросив:

— Мне послать за Инузука? Акито лично подтвердит, что Шисуи уже знал о предательстве Юны, когда подавал этот отчет по делу Яманака, — Минато хлопнул рукой по одному из разбросанных на столе листков. — Знал и умолчал. Ручная пушка из вещей того же Шисуи, показания Саске... Фугаку, я понимаю, что это тяжело признавать. Но вина Юны неоспорима. Как и Шисуи.

— Как и Итачи, да? — горящий красным шаринган обратился на хокаге.

— Да, — твердо ответил Минато, не отведя взгляд.