Виражи Судьбы (СИ)

Последовав ее примеру, Сторм сбросил обувь и двинулся за ней, чувствуя, как внутри растет дискомфорт. Он не хотел заниматься с ней любовью в квартире фотографа, пусть даже он сто раз будет ее братом и другом…

Алекс наблюдал, как, толком не раздевшись, с полушубком на одном плече, она раскрывает и включает ноутбук, тут же хватая сотовый и судорожно набирая номер.

До него вдруг дошло: он же мурыжил «Роллинг» почти две недели!

Получалось, что ей надо сдать статью прямо сейчас, чтобы завтра она уже стояла хотя бы в электронной версии журнала!

Вот тебе и сутки любви, твою мать…

Перед его глазами снова встал их первый выход в свет, и его решение о «первом разе» — романтичном, красивом и нежном… Для нее.

Какого самообладания стоило тогда внять ее словам и остановиться — ведь в его памяти уже жил тот безумный секс Коачелла! И, как ни странно, он был не в счет.

За это время, слава богу, Сторм осознал, что в тот момент был для нее лишь лекарством — наркотиком, притупляющим боль. Но это его нисколько не коробило, потому что это было фантистически и незабываемо! А самое главное — без тени фальши.

Она выбрала его, была с ним и телом, и сердцем. И, когда он был прямо в ней — не закрывала глаз, и он просто купался в их сини, вспыхивающей огнем с каждым его погружением…

С тех пор, несмотря на всяких разных других, его майская ведьма стала единственной, приходившей к нему во сне и заставлявшей просыпаться в мокрых простынях, словно подростка.

С тех пор у Сторма не было возможности любить ее неспеша, наслаждаться близостью без отравы скорого расставания, которую он все чаще ощущал во время недолгих бурных встреч.

Но лишь теперь он задумался о том, что же испытывала она сама, и начал понимать, почему во время секса в ее глазах стали появляться слезы.

Он просил ничего не менять — она соглашалась.

Но ей нужно было больше, гораздо больше, чем он давал ей, и либо он все меняет, либо… никакие орхидеи их отношений уже не спасут…

*

Сторм достал смартфон, набрал справочную города и обернулся, собираясь сказать Хэлл, что закажет номер для двоих там, где их не будут искать.

В тот же момент Марина подняла голову, ища его взглядом.

Оба они, одним и тем же жестом прижимая сотовые к уху, практически одновременно произнесли друг другу:

— Мне нужна минута, Лекс!

— Мне нужна минута, Хэлл…

Рассмеялись.

Нахмурились.

Отвели глаза, поглощенные звуками в сотовой сети.

Романтическое настроение улетучивалось.

Алекс видел, как темнел ее взгляд, застывали скулы и поджимались непривычные чужие губы…Но он запретил себе об этом думать, потому что знал, что там, под оберткой, сотворенной вредным гением Майкла, пряталась его похмельная фея — и теперь он не собирался ее отпускать.

Последние двадцать четыре часа его жизни… Надо же!

Наверно, в ее планах снова побег куда-нибудь подальше от него.

Ну уж, нет.

Сейчас он просто закажет в «Баглиони» пентхаус для новобрачных — в цветах, амурах и розовых лепестках — и сделает предложение, черт возьми! Надоела эта суета и показуха.

*

— Я быстро… быстро, — бормотала она, усаживаясь за комп и оглядываясь на актера, продолжавшего стоять столбом посреди комнаты и отдавать какие-то указания мобильнику. — У меня почти весь материал готов, только нужно переписать тот бред, который ты нес про сериал…

Сторм было насторожился, но вопрос менеджера отеля его отвлек, и он снова перестал слышать Марину. А девушка запорхала пальцами по клавиатуре, закусив губу и периодически тихонько матерясь.

Закончив разговор, Алекс сунул трубку в карман джинсов, расстегнул пальто и встал за ее спиной.

— Я так не могу! — не оборачиваясь, она протестующе замахала рукой. — Не могу работать, когда мне смотрят в текст, извини. Присядь пока. Найди что-нибудь выпить, если хочешь. Я быстро. Надо отправить текст, иначе… Надо, чтобы материал вышел на Рождество. На любой твой вопрос отвечу, но позже, о’кей?

— О’кей, миссис Шарк, — улыбнулся актер. — Я буду терпеливо ждать, когда ко мне вернется моя Ма-рри-на.

На мгновение пальцы ее застыли над клавиатурой, парень услышал глубокий вдох, затем, снова заклацали клавиши.

Он опустился на мягкий диван с кучей подушек, расслабился и прикрыл глаза.

Чувствовал себя здесь он странно.

Квартира ему не нравилась априори — она принадлежала Майклу, на которого Сторм был до сих пор зол. Но что-то было сейчас такое в атмосфере, в воздухе, что наполняло это чуждое ему пространство такими обыденными, но одновременно успокаивающими и даже приятными звуками: легким постукиванием клавиш, дыханием, шелестом одежды, бормотанием…

Алекс никогда не видел, как она пишет.

Сейчас она очень спешила и очень была увлечена, поэтому абсолютно не следила за собой. Внешне все еще сохранявшая чужой образ, его Хэлл, тем не менее, знакомо ерошила волосы, хваталась за подбородок, потирала уставшую шею и тянулась кверху сцепленными в замок руками, стараясь снять напряжение…

А еще она ругалась. На разных языках.

Тихие «мерд», «фак», «б…ть», «думкопф» и даже, кажется, «пся крев» — беспрестанно слетали с ее языка, но это выходило так мило, что Алекс откровенно получал удовольствие. За много лет он впервые почувствовал что-то такое, что заставляло его тихо сидеть рядом и просто наслаждаться ее присутствием, безропотно дожидаясь наступления обещанного «скоро».