Серебряный ублюдок (ЛП)

Моя рука сжимает стакан так сильно, чудо, что он не разбивается.

«Спасибо, что привез меня в Айдахо и спас мне жизнь».

Слова Бекки продолжают звучать в моей голове. Прошлой ночью, в первый час после того, как она назвала меня насильником, я хотел прибить её. После всего, что я сделал для неё, всего, что дал… И, когда я, наконец, заполучил ее, и дал то, в чем она нуждалась, Бекка вывалила на меня тонну дерьма.

Сумасшедшая стерва.

Из-за этого я разозлился еще больше, потому что в глубине души всё ещё чувствую себя виноватым из-за той ночи. Я чувствую себя ещё более виноватым, потому что последние пять лет пытаюсь выяснить, как повторить это с ней снова. Я наблюдал за ней в её квартире после нашей ссоры — закрой, наконец, свои проклятые шторы, Бекка, — она сидела за своей грёбаной швейной машиной. Моя душа рвалась на части, а Бекка занималась гребанным рукоделием.

Тогда я взял ключи и погнал на байке вдоль реки, пока не выехал на шоссе. Я остановился, глядя на восток, в сторону Монтаны, задаваясь вопросом, должен ли просто взять и уехать в том направлении. Я мог бы оставить все позади. Клуб, Бекку, всё. Я бы взял только свой байк и полетел навстречу ветру, пока жизнь не обрела бы новый смысл.

Конечно, я так не поступил.

И я всё ещё не уверен, почему.

Бекка идет, неся в руках тяжелый поднос, а ее задница, покачиваясь, так и просит хорошей трепки. Боже, я всё ещё хочу трахнуть её. Она обслуживает сегодня этих мудаков из академии, которые заняли два стола вдоль стены. Девки ведут себя как маленькие эгоистичные киски, прикидываясь взрослыми. Я вижу, как одна из них подзывает Бекку щелчком пальцев, и это меня бесит.

Я все еще злюсь на нее, поэтому не ищите смысла в том, что я хочу, чтобы другие относились к ней с уважением. Предполагаю, что глубоко внутри всегда была часть меня, которая считала её своей.

Чёрт, вот бы знать.

Пока девочки подкалывают ее и скулят о своих напитках, парни осматривают её, как будто она стриптизерша, танцующая на шесте. Я почти уверен, что кто-нибудь сегодня сунет долларовую купюру в её глубокое декольте.

Хм… Если это произойдет, мне придется выбросить отсюда маленького засранца. Тут уж ничего не поделать.

— Думаю, тебе следует решить проблемы с Маллоу, — говорит Буни, удивляя меня. — Он хочет поговорить. Нужно сделать это незаметно.

Я смотрю на него. Дип притягивает Карли к себе на колени и показательно лапает её. Она смотрит на меня, может быть, думая, что это заставит меня ревновать? Я предпочитаю не замечать ее взгляд, потому что у Дипа есть планы на неё, даже если она ещё не догадалась.

— Пойдём в уборную, — говорит Дарси, хватая за руку Карли.

Карли кивает, выскользнув из-за стола. Потом обе женщины исчезают в темном коридоре, оставив нас свободно обсуждать наши дела.

— Так почему ты хочешь, чтобы я с ним разобрался? — спрашиваю я Буни, наклонившись вперёд.

— Все логично, ты с ним примерно одного возраста, — отвечает Буни. — Если молодой парень выйдет поговорить со стариком, люди, с большей вероятностью, заметят это. Хочу, чтобы ты его прощупал, потом расскажешь мне, что о нем думаешь.

Я жму плечами. Меня не провести подобным оправданием, но у Буни, очевидно, есть на то свои причины. Чёрт, все, что уведет мои мысли в сторону от Бекки, на данный момент, должно подойти, не так ли?

— Хорошо.

Десять минут спустя Рурк встает и направляется к передней части бара, вытаскивая пачку сигарет из кармана.

Чертовски здорово.

Теперь мне придется выйти притвориться, что я курю. Дип улыбается мне, и я на мгновение задумываюсь, не подставляют ли они меня просто для того, чтобы поржать. Потом Буни пинает меня ботинком, и я снова ловлю его взгляд. Человек просто весь в делах — нет, он точно не обманывает меня.

— Пойду покурю, — объявляю я, потом встаю и иду к передней части бара.

Затем открываю дверь и оглядываюсь вокруг, заметив Рурка на углу крыльца, небрежно закуривающего сигарету.

— Не найдется еще одной? — спрашиваю его я.

— Конечно, — он протягивает мне пачку.

Я вытаскиваю сигарету. Мои пальцы испытывают райское блаженство, почти болезненное. Чёрт, я хочу курить. Почти так же сильно, как хочу Бекку.

И оба варианта убьют меня.

— Зажигалку? — спрашивает он.

Немного подумав, я отказываюсь, качая головой. Если бы здесь были другие люди, я бы прикурил, но пока мы одни. Пока мне нужно поговорить с ним, дым я оставлю на потом, когда мне действительно понадобится прикрытие.

Вот он я. Настоящий, мать его, святоша.