Комсомол имени Летова

На третий день произошли последние изменения в составе участников голодовки. Присоединился и так постоянно тусовавшийся с нами Сергей Довгаль из КПРФ, но выбыл плохо себя почувствовавший Саня Шалимов. «Стебануло! Вера сразу кусок сахара дала!» — пояснил он. Однако замена ему нашлась достаточно быстро в лице Бабочек, причем если Настя продержалась недолго («родные насильно накормили борщом» в первый же вечер), то Марина стоически голодала до конца. Правда, в официальных отчетах ее почему-то упорно не упоминали довольно долгое время, а Бабочку, наоборот, ставили везде. Хотя бы здесь восстановим историческую справедливость. Маринка — молодец!

Итак, голодовка теперь проходила в двух местах: днем мы сидели недалеко от входа на станцию метро «Площадь Революции», а ночевали в горкоме по принципу «в тесноте да не в обиде». И везде были свои особенности и интересные моменты.

Утро на месте уличной голодовки, как правило, начиналось со стандартных запретов ментов разворачивать плакаты и флаги, раскрывать зонты от солнца и ложиться на коврики. С приездом журналистов они становились покладистее, мы всегда шаг за шагом отвоевывали свои права. К нам не зарастала народная тропа, кто только не приходил нас поддержать или просто полюбопытствовать! Порой это порождало довольно комичные ситуации. День на третий приходит наша соратница Ира и, перекинувшись с нами парой слов, достает из сумки большой гамбургер и начинает его жадно поглощать. «Ты не можешь попозже поесть?» — довольно тактично спрашивает ее Женственный. Ответ шикарен: «Ты что, я уже четыре часа ничего не ела!» Отжигали и сердобольные бабушки: «Ребята, спасибо, вы за нас голодаете! Вот, мы вам пирожков принесли!» А с одной старушкой все вышло не так гладко: она пришла с неким подобием посоха, который назвала священным, а себя именовала странницей. На религиозной почве у нее вышел конфликт с нашим воинствующим атеистом Кудрявым. В результате ссоры странница смачно плюнула в своего оппонента со словами: «Мальчик бесноватый!» И тут за товарища вступился Цезарь: проревев «Пошла на хуй отсюда!», он вытолкал бабку взашей, попутно разломав сакральный посох на четыре части. В какой-то момент Серегу в крайне вежливой манере препроводили в суд и отправили отбывать сутки ареста за неповиновение сотрудникам 2‑го августа.