Сам себе клан

— Брутальный мужчина, — согласился Ломтев.

— А ты думал, тут одни сплошные игрушечки?

— Не понимаю, что тебя так радует, — сказал Ломтев. — В императорах у вас ходит смерть.

— Это же логично, — сказал старый князь. — Смерть — это высшая мера, смерть — это конечная точка, смерть — это непреодолимая сила. Смерть венчает все.

— Я не знаю, как тут с логикой, а вот с символизмом явно не задалось, — сказал Ломтев. — Что за империю вы строите со смертью во главе?

— Уже построили, — сказал старый князь.

— Но люди, как я понимаю, не слишком-то довольны, — сказал Ломтев. — Дальневосточная республика поднимала восстание дважды, и во второй раз оно оказалось успешным, и, если вот эта штука, — Ломтев постучал пальцем по планшету. — Мне не врет, то случилось это уже в годы правления вашего славного императора.

— Люди довольны, — возразил старый князь. — Люди живут по укладу.

— А кто тогда поднимает восстания?

— Бунтовщики.

— Ясно, — сказал Ломтев. — А бунтовщики, значит, не люди?

— Нет. Они народ. А народ сер, глуп, необразован и сам не знает, чего хочет, — отрезал старый князь. — Им слишком легко манипулировать, что и продемонстрировали на Дальнем Востоке британские агенты влияния. Но мы еще вернем мятежную провинцию в лоно империи. Император обещал это в одной из своих программных речей.

Вот значит, как, подумал Ломтев. Великая и неделимая империя, территориальная целостность и прочее, прочее, прочее. А я думал, они умнее и пытаются использовать ДВР в качестве буферной зоны между своими границами и Великим Китаем.

— Мы вернем себе Дальний Восток, а потом сокрушим Китай и сбросим его в Тихий океан, — не унимался старый князь.

Видимо, возраст таки берет свое, подумал Ломтев. Или тот факт, что большую часть мозга контролирую я, а ему остались какие-то крохи, но дед явно выдает желаемое за действительное. Империя вряд ли готова к войне, а к двум войнам подряд, причем против самой многочисленной армии мира, не может быть готов вообще никто.

Сила, это, конечно, круто, но в Китае и своя аристократия есть.

И на каждого Громова может найтись громоотвод.

— Что-то ты совсем приуныл, демон, — заметил старый князь.

— С тоскою я гляжу на ваше поколение, — сказал Ломтев. — Как бы вы ни пыжились, боюсь, что исторические процессы вам все равно не остановить, и весь мир стоит на пороге большой крови.

— Кровью старого солдата не испугать.

— В том-то и беда, что решения будут принимать старые солдаты, который кровью не испугать и вообще ничем не испугать, — сказал Ломтев. — А расплачиваться будут молодые солдаты. И те, кто и вовсе не солдаты и никогда этого не хотел.

— Ты либерал, что ли, демон?

— Нет, — сказал Ломтев. — Но и не монархист.

— Тогда трудно тебе здесь придется.

— Ну, вам со мной тоже будет нелегко.