Туманная река 2

— Вызывали, товарищ начальник? — я вошел в заваленный папками небольшой кабинет на четыре рабочих места.

Кроме мелкого белобрысого кэгэбешника в комнате сидел еще один представитель этой силовой структуры. Высокий рост и жесткий металлический взгляд, выгодно отличали его от нелепого коротышки.

— Садись сюда, Крутов, — буркнул белобрысый, — это старший лейтенант Сидоров, он будет присутствовать при беседе. Моя фамилия лейтенант Андроников, Михаил Павлович.

Я присел на жесткий неудобный деревянный стул, специально, наверное, такой для посетителей поставили, чтобы знали свое место, поганцы.

— Знаешь, чем мы здесь занимаемся? — спросил меня, прищурившись, Андроников.

— Догадываюсь, — я обвел помещение рукой, — папки перебираете, а может, и макулатуру собираете, между прочим, полезное дело. Сто килограммов переработанной макулатуры спасает от вырубки одно дерево.

— Да ты что! — старший лейтенант Сидоров хлопнул кулаком по столу, — шутки сюда пришел шутить! Да тебе на воле может быть жить осталось считанные минуты!

От крика своего коллеги, Михаил Павлович, втянул голову в плечи, как будто нервная тирада предназначалась для него. Оберег от тьмы, который висел на моей груди, заметно нагрелся.

— Вас смущает тот факт, что я озабочен экологическими вопросами? — я удерживал на себе маску безразличия из последних сил, — вы, что предлагаете сегодня не заниматься сбором макулатуры? А завтра, что? Вы потребуете вырубить в Московской области все леса? А послезавтра из-за вашего головотяпства в СССР наступит экологическая катастрофа. Интересно, как отнесутся к вашим идеям члены правительства и сам Никита Сергеевич Хрущев?

— Молчать! — истошно завопил Сидоров.

Он вскочил со своего места и навис надо мной.

— Да я, таких как ты антисоветчиков давил и давить буду, — зашипел он мне прямо в ухо, — ты думаешь, песенки свои распеваешь и в них нет никакой пропаганды буржуазного образа жизни? Ошибаешься.

— Интересный у вас значок на лацкане пиджака, — решил я перевести стрелки разговора на нейтральную тему, тем более эта награда с мечом, на котором красовался серп и молот, тыкалась мне прямо в нос.

— Это мне в пятьдесят втором вручили, за раскрытие деятельности особо опасных идеологических преступников, — Сидоров, наконец-то отстранился от моего лица.

И я смог свободно вздохнуть не загаженным выхлопом табака воздухом.

— За таких, как ты дали, — улыбнулся своими пожелтевшими зубами кэгэбешник.

— Небось, сам враг народа Берия руку жал? — я тоже улыбнулся.

— Пошел вон! — заорал Сидоров, — подпиши ему пропуск, — резко крикнул он Андроникову, — наш разговор еще не закончен.

Лейтенант беспрекословно черкнул что-то на повестке, и я с чистой душой вышел из кабинета.

— Ты куда уставился? — прошипел Сидоров своему коллеге, который с большим любопытством рассматривал наградной знак заслуженного работника НКВД.

— Что ты Петя, что ты, — засмущался Андроников, и сделал вид, что что-то важное потерял в бумагах.