Электронная книга - «Брат (не) моего отца». Краткое содержание книги:
— На аборт? – разочарованно интересуется, странно посмотрев, словно недовольна и не понимает моего поведения… хотя я сама его не понимаю.
— Не знаю… — пожимаю плечами, привстав, уставившись в монитор, где изображён… наш с Алексом малыш.
Маленькое пятнышко на экране заставляет меня заплакать сильнее, чем когда я прогнала Гринберга из своей квартиры.
— Так… — выдыхает Инна Васильевна. — Не знаю, что произошло и почему ты так расстроена, но прошу, дай мне тебе кое-что сказать. Ты девочка хорошая, добрая и отзывчивая. Детишек любишь, вон как их балуешь сладостями и своими спектаклями. Поверь, свой будет не в тяжесть, какой бы ношей ни казался сейчас. Знаешь, сколько молодых девчонок здесь у меня сидят и об аборте просят, а потом мучаются, что кровиночек своих убили? – впивает в меня суровый взгляд. – Тоже, как они, хочешь жизнь себе искалечить? Тебе не позволю! Ты мне сына с того света вытащила, собрав ему на лечение через свой блог. Не могу я тебе позволить ещё одну светлую душу, как его мама, погубить. Понимаю, что учёба у тебя и о детях не думала, но мой тебе совет: об аборте даже не думай… У меня рука не поднимется твоё имя вписать.
— Инна Васильевна, этот ребёнок не должен родиться. Он… неправильный.
— Изнасиловали? – шёпотом задаёт вопрос, поникнув, но не сбавляя своего энтузиазма уговорить меня оставить малыша.
— Нет.
— Тогда в чём проблема? – спрашивает и, встав со своего кресла, садится ко мне на кушетку и словно мама обнимает.
— Я влюбилась в одного хорошего человека и была бы рада оказаться от него беременной. Пусть незапланированно, но точно бы оставила малыша… Но после одной правды я, наверное, не смогу. Малыш может оказаться больным…
— И…
— Отец ребёнка — мой… дядя, но я правда не знала тогда… и… Инна Васильевна! Я не знаю, что делать. Я же против прерывания беременности, но… здесь надо.
— Ох... – выдыхает, а после, словно набравшись откуда-то сил, начинает. — Так! Даша, на моей практике было два таких случая. Я, конечно, должна посоветовать тебе сделать аборт, но… возможно, меня отсюда уволят, но не делай этого. Вероятность того, что ребёнок родится особенным, примерно пятнадцать процентов, но восемьдесят пять на нашей стороне. При должном наблюдении и внимательном контроле мы сможем выявить проблемы на раннем этапе и попробовать их устранить. Оба случая из моей практики закончились благополучно, не считая девушки, сын которой оказался болен гемофилией, но она не жалуется на это и счастлива, что однажды рискнула, родив от двоюродного брата, о родстве с которым и не подозревала. Ребёнок окажется болен только в том случае, если в генах его родителей присутствует одинаковая копия дефектного гена. Такое может случиться даже у обычных неродственных пар.
— Я боюсь.
— Мы можем рискнуть, Даша, — уговаривает, и я хочу ей поддаться и оставить малыша. — Подумай несколько дней, а после приходи ко мне. Если скажешь, то выпишу направление на прерывание беременности, но если ты решишь рожать, то я пойду с тобой до конца, — прижимает ещё крепче. — Главный вопрос: готова ли ты рискнуть? Если всё же ребёнок родится больным, готова будешь его принять?
— Я не знаю…
— Зато я знаю. Ты сможешь, потому что уже любишь, — произносит, глазами указав на мою руку, поглаживающую живот, размазывающую по нему гель, который Инна Васильевна не убрала. — Но, в любом случае, решение за тобой. И не нервничать! Плохо и для тебя, и для плода.
— Мне надо подумать… — отвечаю. – Я посоветуюсь с мамой.
Но в этот день, как и следующие, маме будет не до меня, как, в принципе, обычно. Кажется, этот день оказался напрочь проклятым и невезучим, иначе как объяснить, что самое ужасно-прекрасное в моей жизни произошло именно сегодня?
— Мам, мам, — кричу с порога, скидывая обувь. – Мама!
— Даша, иди скорее сюда, — радостно зовёт меня родительница. – Мы в гостиной.
Игнорируя её «мы», иду к ней, настроенная во что бы то ни стало поговорить и попросить совета у мамы. Она точно ничего плохого не посоветует. Отчасти я уже решила рожать, но мне нужен кто-то, кто скажет, что будет со мной. Да, Инна Васильевна обещала мне это, но… я хочу, чтобы родной мне человек тоже меня поддержал.
— Мам… — начинаю, входя в комнату, но здесь замечаю сидящего в кресле Алекса. Вальяжно развалившись, с ухмылкой смотрит на меня, всем своим видом показывая, что он здесь решает, что и как отныне будет.