Прости, малышка...

Вот сейчас, как никогда мне нужен твой совет.

Я ведь всерьез собираюсь жениться на девушке, о которой знаю лишь то, что она любит розовую помаду, которая оставляет следы на всех моих рубашках, и отдых в теплых странах.

После того, как Олеся окончила институт, она пробовала себя в разных ипостасях – руководила благотворительным фондом  своего отца, вела тренинги, участвовала в форумах, кажется, создала блог… Сейчас ей двадцать семь, она - вольная птица, занимается, чем хочет и живет в свое удовольствие.

Я никогда не собирался привязывать её к дому, чтобы она стала домохозяйкой, обложилась рецептами и рожала в год по ребенку. У нас были отличные отношения, и я не хотел ограничивать её свободу, отчасти из-за того, что дорожил своей. Идеальная семья – каждый живет своей жизнью.

Только сейчас, сидя в папином кресле, выкуривая сигарету – затяжка за затяжкой, ощущаю - мои мозги будто начали вставать на место.

Иллюзия того, что я счастлив с Олесей была создана с самого первого момента, когда она согласилась на свидание со мной. Я просто был ошарашен тем, что такая девушка, как она, обратила, наконец, на меня внимание, потому что страдал неким комплексом неполноценности. И долго не замечал её снисходительного отношения, вплоть до того, как девушки сами стали вешаться на меня и предлагать себя разными способами. Я вкусил запретный плод разгульной жизни, предавался разврату и похоти в различных проявлениях, но моя девушка ни разу не выказала даже намека на ревность. Как будто ничего не было. Конечно, я делал это тайно, стараясь не афишировать свое плохое поведение, но все равно удивлялся первое время, почему она так себя ведет? Неужели ничего не чувствует?

И так было долгое время.

Вплоть до появления Аси.

Я не раз прокручивал в голове причины Олесиных претензий. Если она заревновала меня, то почему сейчас? Ведь я встречался с разными женщинами, были среди них и модели и просто красивые, некоторые нестандартные, но с изюминкой… Что же она увидела в этой кудрявой девчонке, что почувствовала в ней соперницу?

Наверное то же, что и я. Точнее, мое к ней отношение.

Но, честно говоря, ленивые потуги Олеси призвать меня к ответственности не идут ни в какое сравнение с диким собственническим чувством моей малышки. Она будто заклеймила меня для себя. И хоть пыталась бороться с внутренней львицей всеми возможными способами, все равно поддавалась ревности и зажигалась, как спичка при виде опасности в лице женщин, окружающих меня. Она даже к Елене приревновала. Хотя, мы с Еленой друзья и коллеги. Это одна из немногих девушек, кого мне не удалось затащить в постель, зато в плане помощника равных ей не найти.

Нанося грим из повседневного равнодушия и видимости благополучия, мы, порой, игнорируем очевидные вещи. Не так-то просто отказаться от соблазнов и искушений, особенно когда испытываешь острый дефицит настоящих эмоций.

То, что продемонстрировала мне малышка – ревностное помешательство, полную отдачу, сексуальное влечение – все это разбудило во мне первобытное мужское начало. Право собственника, добытчика, защитника. Я не мог этому сопротивляться, потому что сопротивление шло против самой природы. Мне хотелось подавить её, подчинить, оставить без воли, и в то же время, чувствовать, как она противится всему этому, не сдается, пытается подчинить меня сама.