Чёрный Рыцарь [ЛП]

Я останавливаюсь посреди леса, слезы текут по щекам и скатываются в рот. Мои нетвердые ноги едва несут меня, когда я смотрю на свое окружение, пустое и безлюдное, и без него.

— Ксааан!

Что я наделала?

После, кажется, получаса бесплодных поисков я возвращаюсь домой. Не знаю, как мне это удается, но я справляюсь.

Дядя Льюис паркуется у своей подъездной дорожки, как только я добираюсь до нашей улицы. Мама ушла на встречу со своим агентом, так что ей потребуется много времени, чтобы вернуться.

Не то чтобы ее это волнует.

— Дядя! Дядя! — я подбегаю к нему, и он встречает меня на полпути, нахмурив брови. — Ксан там, и он не вернулся. Он... он...

Я дышу так тяжело, что пропускаю слова и не могу составить связное предложение.

Дядя Льюис обнимает меня за плечи своими успокаивающими руками и наблюдает за мной со спокойным, мягким выражением лица.

— Сделай глубокий вдох, Ким, и говори медленно. Давай попробуем, вдох, выдох. Вдох... Выдох.

Я следую его инструкциям, вдыхая и выдыхая так медленно, как только могу.

Когда я могу говорить, я выпаливаю:

— Ксан исчез в лесу, дядя. Я не могу его найти.

— Как исчез?

— Он искал Луну, — всхлипываю я. — Но она уже дома.

— Хорошо, уверен, что он не ушел далеко. Дыши, Ким.

Я отчаянно киваю.

— Пожалуйста, найди его.

Я буду делать его домашнюю работу в течение года. Я отдам ему все свои M&M и даже приберусь в его комнате.

Как только он вернется, я сделаю для него все, что угодно.

— Ангел?

У меня перехватывает дыхание от папиного голоса. Он переходит улицу, когда его водитель закрывает дверь.

Если папа уже дома, значит, уже поздно.

Дядя Льюис выпрямляется, когда папа подходит к нам. Мой папа высокий, со светлыми волосами песочного цвета и насыщенными карими глазами, и он похож на модели из журналов Сильвер. Он одет в свой идеальный костюм, который Мариан тратит много времени на совершенствование.

— Папочка! — я обнимаю его за талию, пачкая его костюм своими слезами. — Пожалуйста, найди Ксана.

— Что случилось с Ксаном? — он переводит взгляд с меня на дядю Льюиса.

Они обмениваются взглядом, которого я не понимаю, когда я повторяю тарабарщину, сказанную ранее.

— Это моя вина, — плачу я. — Мне так жаль.

— Не говори так, Ангел. — папа гладит меня по волосам за ухом и целует в лоб. — Давай найдем его, и уверен, что он простит тебя.

— Да, — вторит дядя Льюис с улыбкой.

Мы втроем возвращаемся в лес и вместе ищем. Мы идем туда, где были мы с Ксаном, и пытаемся понять, в каком направлении он мог уйти.

Всю дорогу я плачу, когда папа и дядя Льюис говорят мне, что все в порядке и что мы его найдем.

Мы его не находим.

Поздний вечер сменяется сумерками, и довольно скоро начинает опускаться ночь.

Я не перестаю плакать. Каждый раз, когда слезы начинают высыхать, я думаю о том, в каком страхе, должно быть, пребывает Ксандер, и тогда на меня накатывает новая волна.