Честь и Доблесть

Я сидел в своей комнатке и готовился к ночному походу на кладбище. Уже скоро нужно было выходить во двор замка графа Дебюсси. Брать карету было рискованно – лошади могли заржать и привлечь внимание Гастона, Лексии, самого графа, или его слуг…

Поэтому решено было идти пешком. Кладбище Невинных находилось в получасе ходьбы от нашей казармы и замка графа Дебюсси…

Я достал из рюкзака налобный фонарь, и с удовлетворением отметил, что заряд аккумулятора показывал семьдесят процентов. "При вскрытии могилки – это наипервейшая вещь"- резонно подумал я. Тащить с собой аркебузу не было смысла; и я положил в карман камзола коробок спичек и три петарды… В этот момент, в дверь тихо постучали – это был Кристофер с Николасом. Мы спустились во двор, и сразу же от стены замка отделилась тень в плаще с капюшоном на голове – это была Беатрис. В руках у неё были три чёрных шёлковых плаща, в которые мы мгновенно облачились; и пошли к воротам замка, стараясь ступать мягко и не скрипеть сапогами…

В эту ночь, на вратах замка графа Бернарда Дебюсси, командующего первой ротой гвардейцев короля, несли службу Маркус и Анри.

– Удачи вам, ваша светлость, – сказал Маркус, открывая узкую дверцу в воротах.

– Благодарю вас, шевалье. – тихо ответила Беатрис, и мы вышли за ворота замка.

Через пять минут мы уже были на вымощенной булыжником улице Сен-Дени. Редкие фонари тускло освещали здесь дома и дворцы. Номера на стенах были написаны не арабскими, а римскими цифрами.

Наш небольшой отряд направлялся в самый шумный и зловонный район Парижа. Здесь находился самый крупный рынок Ле-Аль, и самое большое, и самое старинное городское кладбище, названное кладбищем Невинноубиенных, или кладбищем Невинных.

Это было одно из самых опасных мест города. Днём здесь шла бойкая торговля, шныряли воришки, зарабатывали свой хлеб проститутки, выступали проповедники; а по ночам, на территории рынка, и на окраинах кладбища, собиралась парижская голытьба, а также разбойники и грабители. В этом месте находился и позорный столб, к которому приковывали преступников… На самом кладбище всё ещё существовали пещерки с отшельниками… На этом кладбище, как говорили, была особенная земля: труп человека в ней разлагался всего лишь за десять дней… что являлось своеобразной благодатью…

Шли мы быстро, и подошли к кладбищу менее чем за полчаса.

Одинокий фонарь тускло освещал лишь верхушку длинной стены, под которой приютились десятки бездомных бродяг, попрошаек, и Бог знает кого… Здесь же, на углях костра, стоял большой котёл с варившимися в нём тушками голубей.