Когда герои падают
- Автор: Дарлинг Джиана
- Серия: Влюблённые Анти-Герои #1
- Язык: русский
- Переводчик: NEVIOFAL Группа
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Когда герои падают». Краткое содержание книги:
Брошенная своим женихом.
Разочарование для своей семьи.
Меня преследуют детские травмы.
Я прошла через многое, что решила отключить чувства.
Пока не встретила свою пару.
Самый известный мафиози 21-ого века Данте Сальваторе был безумно страстным, однозначно плохим и слишком опасным. Он был всем, что я ненавидела, и все же я оказалась его адвокатом в крупнейшем уголовном процессе десятилетия.
Я была настолько сосредоточена на победе и достижении заслуженного успеха, что не замечала, как великолепный черноглазый мужчина влияет на меня, пока не стало слишком поздно. Мое ледяное сердце находилось в опасной близости к его пламени, и теперь я не позволила бы Данте погибнуть без борьбы со всем, что во мне было.
Даже если бы новая жизнь с ним означала потерю прежней жизни и всего, что, как мне казалось, было мне дорого.
Прежде чем я смогла простить его, он оказался в толпе, двигаясь вверх по течению от праздника. Я долго смотрела ему вслед, прежде чем покачала головой и, наконец, направилась к маминой лавке.
— Lottatrice mia (пер. с итал. «мой боец»), — громко воскликнула она, широко раскинув руки в тот момент, когда увидела меня, не обращая внимания на то, что ударила молодую женщину, которая работала рядом с ней. — Какой чудесный сюрприз!
Мое тревожное настроение, мои заботы о работе и Данте, и Жизель, и Даниэле — все растворилось в сияющем свете ее любви. Я почувствовала себя открытой и раскрывающейся, как цветок, впитывающий ее лучи, и позволила себе расслабить стены, поспешив вперед сквозь толпу людей, чтобы спрятаться под навесом киоска и позволить маме заключить меня в свои пахнущие малиной объятия.
Она замолчала и бессмысленно цокала языком, прижимая меня к себе и поглаживая по волосам.
Рыдание вырвалось у меня из горла и застряло где-то за голосовым аппаратом, лишив способности говорить. Нигде я не чувствовала себя безопаснее, чем в объятиях мамы. Нигде я не чувствовала себя более любимой и принятой, чем рядом с ее мягким боком, зарывшись лицом в ее густые черные волосы. Она была единственным человеком, который никогда не разочаровывался во мне, единственным, кто верил в мою доброту и болел за меня, несмотря ни на что.
Она была единственной, кто решительно оставался рядом, когда Дэниел оставил меня ради моей сестры.
Я знала, что через год после того, как стало известно о романе, с новорожденным первым внуком, мама снова часто видела Жизель, но мне было все равно. Мама показала мне, как никто другой, что она первой прикроет мне спину.
Что я была для нее приоритетом.
То, что она сделала это для меня, значило для меня больше, чем я могла когда-либо выразить словами, поэтому всякий раз, когда я видела ее, я боролась с непреодолимым желанием заплакать, как ребенок, с благодарностью и любовью.
Только с ней я позволяла себе поддаться таким нежным, слабым эмоциям.
Я знала, что она не идеальна, даже близко. Она слишком долго оставалась с Симусом, потому что цеплялась за католицизм и не обращала внимания на злые поступки Кристофера, но и в том, и в другом ее трудно было винить. Она выросла в Неаполе, где выйти замуж и остаться замужем было культурной прерогативой и единственным, что она когда-либо знала.
Что касается Кристофера, он был социопатом до мозга костей. Никто не видел в нем монстра, если он хотел, чтобы они видели человека. Я знала это лучше, чем кто-либо, потому что влюбилась в одного человека, а в конце концов разошлась с другим.
В конце концов, мама сделала ради нас все, что могла, и я всегда любила ее за тот простой факт, что она всегда любила меня.
— Вот и она, — пробормотала мама, когда отстранилась, положив руки мне на плечи, изучая мое лицо. — Такая красота.
Я улыбнулась ей и провела рукой по необработанному шелку моего черного платья с поясом на пуговицах.
— Это новое, спасибо.
— Не платье, Лена, — сказала она, цокая языком и помахивая пальцем. — Ты. Моя прекрасная дочь. Люблю видеть твою улыбку. Такую редкую, как драгоценный камень.
Я засмеялась, наклонившись вперед, целуя ее мягкую щеку.
— Ты предвзята, мам.
— Si (пер. с итал. «да»), — серьезно согласилась она, сверкая глазами, когда потянулась, чтобы схватить за руку мальчика-подростка, который пополнял ее стопку бамбуковых столовых приборов. — Джино, разве моя дочь не слишком красива?
Бедный мальчик запнулся и заморгал, когда румянец залил его щеки, но он кивнул, прежде чем склонить голову и вернуться к работе.
— Мама, — шепотом отругала я. — Ты не должна его смущать.
— Boh (пер. с итал. «ну, не знаю»), — возразила она тем типичным неаполитанским словом, которое означало «ну, не знаю». — Детям полезно научиться смирению.
Я снова засмеялась, позволив маме втянуть меня подальше в кабинку, чтобы она могла передать мне лопатку. Следуя ее безмолвному приказу, я начала складывать тирамису в бумажные конусы и вставлять их в держатели на столе. Мама молча работала рядом, передавая приказы своей помощнице.
— Я пришла не для того, чтобы помочь тебе. — поддразнила я ее. — На самом деле Данте… попросил меня приехать. Он сказал, что заказал у тебя еду для своей сегодняшней вечеринки.
— Ах, да. — она небрежно кивнула, а затем искоса посмотрела на меня. — Ты забираешь десерт Данте, чтобы сблизиться с ним?
Я усмехнулась.
— Очевидно, в его мире Данте быть его адвокатом также означает быть его рабом.