Клаустрофобия

Выйдя из летательного аппарата, я огляделся и понял, что та невообразимая скульптура, что я видел раньше, была цветочками, а сейчас передо мной предстали истинные ягодки. Да такие, что от восхищения и собственного непонимания окружающего великолепия у меня закружилась голова. Я смотрел и смотрел и всё не мог насытиться.

Первое, что меня до невозможности удивило это средоточие белого и его оттенков. До этого я и не мог представить, что существует такое многообразие этого цвета. Сотни, тысячи его вариаций, изредка прерываемые всполохами серебра и каплями золота, охватывали всё видимое пространство. Но это было лишь начало душераздирающей феерии моего восприятия.

Формы, вот что было следующим ударом в самое сердце. Привычный к стандартным геометрическим фигурам, я всю жизнь провёл среди острых углов и ровных граней. Здесь же создавалось ощущение, что каждое здание хотело перещеголять соседнее в невообразимости и причудливости. Причём иногда было не совсем понятно, где начиналось одно архитектурное сооружение и заканчивалось другое. Пластичные, обтекаемо-плавные, они словно уносят и гипнотизируют, стоит чуть расслабиться и дать окружающему великолепию увлечь тебя.

Затем пришёл черёд звуков и запахов. Эти две, казалось бы, абсолютно различные составляющие сплелись в невиданный доселе симбиоз и волнами накатывали на меня.

Кисловато-сладкий аромат с нотками свежей выпечки проникал лёгкой мелодией еле слышных колокольчиков. Я будто вдыхал эту невидимую музыку, и стоило мне слегка повернуть голову, как её тональность сменялась на более низкую, прибавляя грани муската и распускающихся древесных почек.

Очарованный, я не мог сделать и шага, да и если бы захотел, то не смог бы, так как ноги буквально не держали меня. Мне пришлось опереться о вихреобразный конус, что чуть светился рядом с местом нашей посадки. Прикосновение подарило мне ещё одну неожиданность. Тактильные свойства материала, из которого было создано это сооружение, будто меняли свои характеристики каждое мгновение.

Вот это шероховатый камень, такой приятный и твёрдый на ощупь, затем сразу же маслянистая гладкость нагретого солнцем металла и после обволакивающая ворсистость неизвестной мне ткани, что словно прилепляла мою руку к себе.

Отстранившись, я пытался укомплектовать полученный заряд новой для меня информации. Голова закружилась, и перед глазами замелькали багровые мухи. Хотелось сглотнуть, будто изменилось давление, а в ушах появились пробки. Дыхание стало прерывистым, и мышцы перестали меня слушаться. Я мешком осел на землю и перед тем, как потерять сознание удивился, насколько удобной и эластичной оказалась эта поверхность. Напоследок мне показалось, что она даже приняла форму моего тела. Но это было бы уже совсем нелепо. Я расслабился и улетел в пустоту.