Коронованные Вороны Торн-Поинта (ЛП)

Леви держит меня в своих объятиях. Я извиваюсь, чтобы освободиться, но это бесполезно. Джуд стягивает маску, засовывает ее в карман, ведя себя так, будто это обычный вечер. Когда мы уходим от постройки, Леви убирает руку.

- Отпусти меня! Как, черт возьми, ты узнал, что я буду здесь сегодня вечером?

Джуд наклоняет голову, глядя на меня сквозь темные ресницы. -Следил за тобой. Нас послал Рен. Он подозревал, что ты его не послушаешь.

-Черт возьми, - шиплю я.

-О, не злись, милая, - Джуд чмокает меня под подбородком и, покачивая густыми бровями, кивает Леви через мое плечо. - Мы привезли велосипеды. Должно быть, ты действительно подмазала этого парня, чтобы он позволил тебе прокатиться на нем.

Я задерживаюсь на мгновение, наслаждаясь угрюмостью и борясь с покалыванием возбуждения. Проиграв битву, я вздыхаю. -Неужели?

- Ты все еще не можешь водить машину,- грубо говорит Леви, когда он, наконец, ставит меня на ноги. -Ты поедешь с Джуд. Я не беру пассажиров на свой мотоцикл. А это?- Он хватает мой металлический брелок для самообороны. "Ничем не поможет, если ты не настороже. Я говорил тебе быть более внимательной к своему окружению.

Свирепо глядя, я вырываюу него брелок. - Со мной все было бы в порядке. У тебя сверхчеловеческие способности подкрадываться к людям.

- Не будем заставлять его ждать, - зловеще говорит Джуд, когда Леви ведет меня под руку сквозь тени.

В моем животе сжимается яма, которая не совсем рождена страхом. Часть меня нарушила правила Рена и не подчинилась, потому что мне нравится трепет, который я получаю, когда он контролирует меня, подсознательно побуждая его искать повторения катарсиса, который я испытала раньше. Жар пронзает меня, и мое дыхание становится прерывистым.

- А как же моя машина? - спрашиваю я, когда мы добираемся до уединенного места, где припаркованы велосипеды.

- Все в порядке. -Джуд садится на один из них и протягивает мне шлем. - Мы позаботимся об этом.

Мы быстро удаляемся от порта. Поездка волнующая, но мои мысли застряли на том, о чем говорили эти люди. Я крепче сжимаю кожаную куртку Джуд, когда мы достигаем извилистого склона, ведущего к "Вороньему гнезду".

Рен ничего не говорит, когда мы входим в главную комнату. В отличие от того во ,что он был одеть ранее в кампусе ТПУ, он в костюме, сидит на одном из диванов, зажав в зубах зажженную сигару. Власть-первое слово, которое приходит мне на ум, когда я смотрю на него.

Леви и Джуд стоят по бокам. Я не могу избавиться от ощущения, что это нарочно, чтобы убедиться, что я не убегу. Рен окидывает меня взглядом, совсем как в ту первую ночь, когда мы встретились в обветшалом бальном зале наверху. Когда я вздергиваю подбородок, его рот кривится в медленной дикой усмешке.

Сделав длинную затяжку сигарой, он выталкивает горький дым через нос, наблюдая за мной. Это не имеет никакого отношения к его сексуальности , но тепло пульсирует между моих ног.

Мое сердце замирает, когда он поднимается с дивана и берет меня за запястье, уводя прочь из главной комнаты. Я тяну руку, чтобы проверить его хватку, но его пальцы сжимаются. Он ведет меня через подземный уровень, по длинным коридорам. Я и понятия не имела, что здесь столько всего. Через несколько минут он останавливается перед дверью и отпирает ее.

Это спальня. Рен тащит меня внутрь, и мой желудок сжимается.

В номере есть большая кровать с темно-серыми простынями, занимающими большую часть пространства. Один из пиджаков Рена висит на стуле у резного деревянного стола у стены. Другая дверь приоткрыта и ведет в ванную.

-Ты спишь здесь? - Мои слова звучат хрипло и потрясенно. - Извини, я просто ... Я представляла себе пентхаус в сверкающем небоскребе в центре города или что—то более похожее на особняк, чем скудная спальня в подземелье под твоим разваливающимся отелем.

-У меня есть и то, и другое, - бормочет Рен. - На сегодня хватит. Помнишь, что я говорил тебе раньше о своем нетерпении?

Он засовывает руку в карман и достает что-то на длинной цепочке. Ожерелье, понимаю я. Он проводит большим пальцем по полированному металлическому сердцу и хмурится. Забытая сигара болтается в другой руке.

-Я же говорил тебе не ходить туда одной, - хрипит он. - Это было безрассудно.

Его голос звучит обманчиво легко, но гнев окутывает комнату. Сжав руки в кулаки, я стою на своем.

- Мне не жаль. -Я сжимаю губы. - Если бы я не поехала, то не смогла бы рассказать тебе, что узнала. Эти два парня вышли из склада, споря о том, кто им платит. Они упомянули, что улики уничтожаются и,что выполняют грязную работу за людей, которые им платят. Могли ли они быть теми, о ком Итан писал статью? Они могли бы схватить его, если бы обнаружили.

Интересно ему слушать, что я рассказываю, или нет, но он поворачивается ко мне спиной, кладет сигару в пепельницу, а ожерелье-на стол. Его пальцы задерживаются на ней, плечи на мгновение напрягаются. Мой взгляд падает на ожерелье. Для него это очень важно.