Ватутин

— Да, Танечка, надо, — ответил он. — Но сначала я один поеду, а потом и вас заберу.

Татьяна Романовна давно уже привыкла к тому, что служба мужа — это частые расставания с семьёй, и порой на долгое время. Поэтому очередной переезд приняла как должное.

На следующий день в Главном управлении кадров РККА Ватутину вручили предписание, предложив незамедлительно убыть в столицу Украины и вступить там в должность заместителя начальника штаба Киевского военного округа. Окончательно выпускником академии он станет лишь через год, 11 августа 1938 года. В этот день народный комиссар обороны СССР Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов подписал приказ за №01337, в соответствии с которым за научную работу по теме «Роль укрепленных районов в современной войне» комбригу[15] Н. Ф. Ватутину были присвоены все права окончивших академию.

Новые назначения получили и товарищи Ватутина. Так, полковник А. И. Антонов был назначен начальником штаба Московского, полковник М. В. Захаров — Ленинградского военных округов. Полковника Л. М. Сандалова направили в Минск начальником Оперативного отдела штаба белорусского военного округа, а полковника А. М. Василевского оставили при академии, назначив начальником одной из кафедр.

Однако летом 1937 года состоялись не только новые назначения. Значительная часть командно-начальствующего и политического состава армии и флота лишилась не только должностей, званий, наград, но и жизни. «От тайги до британских морей» Красную армию начал перемалывать кровожадный молох беззаконий и репрессий. Непрерывно шли собрания и митинги, на которых клеймились позором «враги народа».

«Мы получили свои высокие назначения, чтобы заполнить образовавшуюся брешь, — вспоминал упомянутый выше однокашник Ватутина М. И. Казаков. — И, пожалуй, каждым из нас владели тогда смешанные чувства: с одной стороны, как-то поднимало дух оказанное доверие, с другой — было очень грустно сознавать, чем твое назначение вызвано. Не особенно хотелось и прекращать так хорошо начатую учебу».

О царившей тогда атмосфере без всяких прикрас поведал позднее в своих мемуарах «Воспоминания и размышления» Маршал Советского Союза Г. К. Жуков: «В стране создалась жуткая обстановка. Никто никому не доверял. Люди стали бояться друг друга, избегали встреч и разговоров, а если нужно было — старались говорить в присутствии третьих лиц — свидетелей. Страх породил небывалую по размерам клеветническую эпидемию. Клеветали зачастую на кристально честных людей, а иногда на своих близких друзей. И все это делалось из-за страха оказаться человеком, подозреваемым в нелояльности. И эта тяжелая обстановка продолжала накаляться.

Большинство людей от мала до велика не понимало, что происходит, почему так широко распространились среди нашего народа аресты. И не только члены партии, но и беспартийные люди с недоумением и внутренним страхом смотрели на все выше поднимающуюся волну арестов, и, конечно, никто не мог открыто высказать свое недоумение, свое неверие в то, что арестовывают действительных врагов народа и что арестованные действительно занимались какой-либо антисоветской деятельностью или состояли в контрреволюционной организации. Каждый честный советский человек, ложась спать, не мог твердо надеяться на то, что его не заберут этой ночью в тюрьму по какому-нибудь клеветническому доносу.