Электронная книга - «Наследница». Краткое содержание книги:
Но он ничего не помнил о нашей прошлой жизни. Ни-че-го! Это было так больно, что я плакала ночами, свернувшись на диване калачиком. К себе он не подпускал.
Упорно стоял на своем — что меня не помнит, и лучше мне уйти. Он предпочитал оставить своих врагов безнаказанными, лишь бы не ворошить прошлое, где была я. В такие минуты опускались руки, обида захлестывала, но я держалась.
— Платон, я уйду, когда память к тебе вернется полностью. И ты поймешь, любил ли меня по-настоящему, или я была забавная игрушка. Барби для взрослого мальчика. Или ты полюбишь меня заново, — я терпеливо улыбалась, закусывая губы и сдерживая слезы.
— Ты молодая и красивая девчонка. И тебе не нужно тратить время на инвалида. Я один не останусь и не пропаду. А ты устроишь свою жизнь, — он зло выкрикивал, а в глазах я ловила тень обреченности.
— Ты не инвалид. И я люблю тебя. Ты жив и даже работаешь!
— Мужчина и должен работать в любом состоянии! На то он и мужчина! — фыркнул Платон, и я поняла, что он не сдался. Он просто не хочет, чтоб женщина видела его беспомощным. Чтобы я не видела.
Да, конечно, люди с ограниченными возможностями прекрасно социализируются, многие находят дело по душе, работают, создают семьи. Но Платон решительно не хотел этого признавать. И у меня закралось подозрение, что он помнит и меня, и нашу любовь, и просто не хочет быть обузой.
И вскоре нашла этому подтверждение. Однажды, когда пришел Денис, и они засели на кухне, обсуждая рабочие моменты, я начала уборку в его комнате. И мое внимание привлек полукомод-полутумбочка возле кровати. Один и выдвижных ящиков, оказывается, запирался на ключ, а я по своей восхитительной невнимательности даже не подозревала об этом. Хотя сколько здесь у нас было романтических встреч… И вот сейчас там торчал ключ.
Разумеется, воспитанная Белочка никогда в жизни не сунула бы туда свой любопытный нос. Как и в телефон Платона! Но сейчас от той наивной девочки мало что осталось. Я боролась за свое счастье и искала любые пути, чтоб вернуть любимому память. Он же распечатывал наши фотки из Турции! Может, они там?
Я почувствовала себя настоящим супергероем, который, рискуя жизнью, добывает важную информацию. Я даже не думала о том, как буду выглядеть, если Платон застанет меня за этим неприглядным занятием. Но я была уверена, что там найду что-то важное. И тогда!
Что «тогда», я еще не придумала, так как взгляд зацепился за копеечную облинялую тетрадку. Сейчас дети, наверно, говорят «фи» таким, предпочитая яркие и более качественные.
С замирающим сердцем я осторожно взяла ее дрожащей рукой. Почему — то стало страшно, будто это не самый дешевый канцелярский товар, а настоящий ящик Пандоры.
Так оно и оказалось.
Глава 11
Это был своеобразный дневник. Дневник особого назначения.
Очевидно, после травмы рука еще плохо слушалась, и Платон этими отрывочными воспоминаниями ее тренировал. Первые записи были написаны коряво, буквы расползались, как тараканы при свете дня. (Самой, к счастью, не приходилось видеть, но бабушка рассказывала, что в коммуналке эти мерзкие существа были полноправными жильцами).
Сразу видно, что это давалось ему с трудом, нажим в разных местах неодинаковой силы. Платон не мог писать долго. Это видно по тому, что каждый кусок начинался уверенно, строчки ложились почти ровно, затем буквы начинали плясать.
Это все я отметила на автомате. Привыкла за последнее время анализировать все, с чем сталкиваюсь. Я села на краешек кровати и принялась читать.
«Я вытащил счастливый билетик. Один на миллион. Моя маленькая нежная Белочка. Я не помню, почему ее так называю, но она Белочка. Не совсем маленькая, она мне до подбородка достает при моих бывших накачанных метр девяносто. Просто хрупкая, утонченная, как японская фарфоровая статуэтка. И чем больше проходило времени, тем больше я в нее влюблялся. Чувствовал себя каким-то реставратором, который миллиметр за миллиметром открывал потрясающую редкую картину.
Не уставал любоваться ее грацией, ее изящными движениями. Превращался в нежнейшего теленка, глядя в ее удивительные фиалковые глаза. Ничего не изменилось. Я не помню, где жил и что делал, но ее облик стоит перед глазами. Светло-русые, с натуральным пепельным оттенком вьющиеся волосы делают ее похожей на английскую леди. А как только представляю ее сочные, без всякой коррекции и помады, губы, вспоминаю, что мне с ней было ой как хорошо…
Просто сочетание несочетаемого. В постели будила во мне настоящего зверя, а днем — настоящая английская леди. И воспитанная, как английская леди. Никогда не позволяет себе грубости даже в ответ на провокацию. Она словно из другой эпохи.