В августе сорок второго

У городка Паршув машину остановил пост немецкой жандармерии. Степан напряженно вспоминал, был ли этот пост рано утром, когда он ехал в Вежбник. Кажется, был. Толстый немец в плаще с широкой бляхой на груди медленно подошел к машине. Посмотрел на пассажиров, жестом потребовал документы, которые даже не рассматривал, а так же жестом потребовал пассажирам выйти из машины. Ни Степан Бандера, ни Андрей Мельник не успели глазом моргнуть, как жандармы спеленали их, не напрягаясь при этом, а вот шофер и охранник Степана погибли сразу же, их зарезали, как баранов, даже не оттаскивая тела на обочину, жандармы занялись остолбеневшими панами. Когда Степан увидел, что жандармы как-то умело и привычно перекидывают веревку через ветвь могучего дуба, то задергался, пытаясь вырваться, что-то сказать, а его мелкое крысиное личико исказила гримаса ужаса. Мельник тоже все понял, но сохранял совершеннейшее спокойствие. Сук был толстый и крепкий. Они оба повисли там, окончательно разрешив свои разногласия: кому быть главным на Украине. Ответ был по-сталински прост и лаконичен: никому! Лично руководивший ликвидацией нацистских пособников легендарный диверсант Старинов повесил на тела таблички «зрадник»[3] — каждому, на обратной стороне таблички была прикреплена бумажка с выпиской приговора военного трибунала, который только что привели в исполнение. Затем просмотрел содержимое двух портфелей, которые принадлежали казненным, кивнул. И через несколько минут на дороге и духу от жандармского поста не осталось. Можно было попытаться доставить приговорённых к смерти за линию фронта, но зачем? Это серьезно усложняло операцию, кроме того, не имело практического смысла: Рико Ярый[4] итак работал на НКВД, передал СССР списки активных ОУНовцев, полицейских, виновных в казнях мирного еврейского и польского населения, тем более, что имел к ним доступ. А сейчас он еще должен был сыграть свою роль в боях у Сандомира.