Афера (для) миллионера

Я как сейчас помню момент эякуляции, когда главная героиня истории, которая, как ни парадоксально, имела сюжет, довела одного из своих бесконечных любовников до оргазма. Тогда я еще не знала ни об эякуляции, ни об оргазмах.

Мои познания ограничивались эротическими сценами из фильмов, и я была уверена, что секс — это когда мужчина и женщина голые обнимаются и целуются на красных шелковых простынях в полутьме под волнующую музыку.

Поэтому когда я увидела, что из нарисованного члена выплескивается что-то белое и вязкое, меня чуть не стошнило той самой шоколадкой. Начинка там тоже была белой и вязкой.

Я была искренне уверена, что это что-то — это гной, а мужчина, видимо, серьезно болен. И что же в этом сексуального, я так и не поняла. Как и не поняла, зачем же мужчина засовывал свою, очевидно, больную часть тела в бедную женщину.

До сих пор не могу точно сказать, зачем же я потом уже сама, дома, за закрытой дверью, нашла в интернете эту нарисованную порнуху и еще раз пересмотрела — уже повнимательней. Тогда я так до конца и не поняла смысл происходящего. Пазл не сложился.

Зато осталось легкое отвращение в перемешку с любопытством…

— Сколько раз мне еще нужно извиниться за тот день, Лен?

Валя обреченно вздохнула в трубку.

— Не знаю. А зачем вообще было мне это показывать?

— Ну ты ходила вечно такая не от мира сего… Ну я и не удержалась. Захотелось тебя немножко испортить. Давай ты просто скажешь мне, что у тебя случилось с этим твоим Максимом?

Я всегда припоминала Вале эту историю, когда у меня что-то не клеилось в личной жизни. Например, когда я подросла и мне начали присылать в личку дикпики, но меня, как художницу, смущали они мало, и я с удовольствием начинала беседу, и в конце концов выяснила, что я настолько несексуальная женщина, что даже извращенца через полчаса беседы кидают меня в черный список.

Или когда ко мне приставали в баре, и хотя сексом я с явно женатым и давно немолодым мужчиной заниматься не собиралась, меня это так повеселило, что через пять минут мужчина оскорблено облаял меня и пообещал, что такую даже слепой не трахнет.

Или когда…

— Кажется, я влюбилась.

Поделилась я совершенно равнодушным тоном.

— Э-эм… — потянула подруга, — Звучит неплохо. Очень неплохо! Даже, я бы сказала, замечательно! Хоть ты и говорила, что ты не влюбляешься, но я верила, что это случится. В конце концов, ты очень нежная девочка, тебе просто нужно было дождаться кого-то особенно… Погоди! А чего тогда голос такой грустный?

— Кажется, он меня теперь ненавидит, Валь. А еще, кажется, я жестко облажалась! — голос все-таки задрожал, — Почему во всех моих проблемах я всегда должна быть виновата сама, а? Вот объясни мне?! Ну почему дело не может быть в окружающих! Это так несправедливо! Мало того что бесталанная, так еще и бедная, а ко всему прочему — дура! Дура и гадина! Как мне жить, Валь?.. Он меня ненавидит теперь…