История одного мира. Часть I

Но на поверку указания наемника оказались точными: люк шахты, ведущий в помещение склада, был именно там, где и было сказано. Освещения в комнате не было, но по тому, как луч мощного фонарика пропал где-то вдалеке, становилось понятно, что зал еще больше, чем ангар. Такое неэкономичное использование пространства удивляло человека, привыкшего к уплотнительным застройкам и небольшим военным кораблям. Весь склад был испещрен бесконечными линиями стеллажей, между которыми простирались целые проспекты проходов. Настоящий город запыленных, забытых вещей, владельцы большинства из которых давным-давно стали покойниками.

Кевар нашел нужный стеллаж достаточно быстро. На четвертой полке (метрах в десяти над уровнем пола) громоздился металлический ящик с простым навесным замком, сбить который оказалось совсем несложно. Внутри лежал лишь один предмет: запястный компьютер, управляющий космокостюмом, прикрепленный к некоему подобию аквариума. Теперь лорд начинал понимать, каким образом желеобразное существо умудрилось быть наемником.

Забрав костюм, Аргомантис перешел к заключительной и самой сложной части плана – собственно, освобождению Змея. Он двигался все по тому же лабиринту вентиляции, только все больше приходилось забирать прочь от центра станции – влево и вверх. Этот переход оказался еще дольше и вымотал Кевара в разы сильнее. Когда он дополз до места назначения, он изнемогал от ноющей боли в конечностях и спине, голова кружилась от давящих со всех сторон стен, пот бежал нескончаемым потоком.

Как ему объяснил монах, устройство камер было самым что ни на есть простейшим и потому весьма надежным: каждая камера была по сути самостоятельной ячейкой кубической формы, и при необходимости их можно было отделить друг от друга и транспортировать куда надо. Эти ячейки располагались как соты, с четырех сторон они крепились друг к другу, а с двух других были свободны – передняя стенка, она же дверь, выходила в коридоры, задняя же упиралась во внешний бронелист станции, за которым был открытый космос. Всю сердцевину циклопических размеров станции, как оказалось, занимали системы жизнедеятельности, прогулочный зал, три ангара и склад, на котором только что побывал Кевар. Неудивительно, что для собственно камер осталось место лишь по краю станции, учитывая гигантоманию человека, проектировавшего ее полтора века назад.