Советская Россия, Аравия и Персидский залив. Документированные страницы истории

Из архивных документов следует, что из Советского Союза в хаджже 1926 г. участвовало 15 человек. Что же касается суммарного числа паломников, то количество таковых в 1926 г. по целому ряду причин, в том числе эпидемиологического характера, сократилось до 60 тыс. чел. (98).

Палигримы, сходившие с судов в Джидде, рассказыват М. Аксельрод, «сразу же попадали в руки мутаввифов». И эти «спецы по делам божьим и проводники по Святым местам» набрасывались на них, как «стая шакалов, оспаривая друг у друга добычу». Хотя «каждый из них имел объектом своих попечений» ту или иную страну или часть страны, откуда прибывали мусульмане-паломники, всякому из них хотелось, конечно же, «поживиться и лишней парочкой хаджиев за счет своих конкурентов».

«Вырвавшись из цепких лап мутаввифов», продолжает М. Аксельрод, и преодолев «загородки» паспортного и карантинного постов в порту, пилигримы буквально «наводняли улочки обычно тихой Джидды».

В сезон паломничества город этот являл собой «яркую смесь племен и наречий». Здесь попадались на глаза «отполированные солнцем и ветрами гиганты-такруни», то есть чернокожие суданцы, и «матового цвета кожи сомалийцы». Шныряли по улочкам «широколицые кашгарцы» и «юркие персы». Бродили по рынку «стройные, гибкие йеменцы с черными кудрями волос», распущенными или заплетенными в косы.

На прилавках небольших лавок, разбросанных по городу, красовались «бесчисленные сорта халавы», иными словами, – сладости, всякие и разные. Рядом с ними лежали кусочки жареной баранины и обожаемые арабами махши, то есть кабачки, начиненные рисом, овощами и мясом. И все это было так «густо облеплено мухами», что подчас казалось, что «все явства движутся и живут». На лотках уличных торговцев «умещались целые ГУМы». Здесь можно было найти все, что пожелаешь, «начиная от бритвы и кончая этаким универсальным амулетом», предохранявшим человека, по словам лоточников, «и от дурного глаза, и от лихорадки, и от солнечного удара, и от 47-ми других напастей и болезней» (99). Тут же, наперебой, предлагали паломникам свои услуги стригуны-брадобреи и кагваджи (разносчики кофе), точильщики ножей и саррафы (менялы денег), чтецы Корана, хаммалы (носильщики) и владельцы верблюдов. Со всех концов Хиджаза собирались в Джидду во время хаджжа бедуины со своими верблюдами, дабы подзаработать на подвозке хаджжиев в Мекку. Хаджж, по выражению М. Аксельрода, был «самым сытным временем года и для жителей Джидды, и для окрестных бедуинов», а для последних из них, то есть для кочевников, – чуть ли «не единственным сытым временем в году».