Мысли о мыслящем. О частной реализации концептуального подхода к опыту экзистенции

Элементарные объекты можно также назвать субъектами, чтобы обозначить акцент на их активной роли в мировых процессах. Тут просматривается параллель с учением Николая Лосского о субстанциальных деятелях. Лосский определяет их так: «Существо, творящее события и являющееся носителем их, есть субстанция, скажем лучше, чтобы подчеркнуть активность его, — субстанциальный деятель. Творя события, имеющие временную и пространственно-временную форму, субстанциальные деятели сами свободны от этих форм: они невременны и непространственны. Мало того, они распоряжаются этими формами: в самом деле, творя такие события, как движение, звуки, стремления, чувства и т. п., они не выбрасывают их в самостоятельно существующее уже время и пространство, а сами придают своим проявлениям временную или пространственно-временную форму: следовательно, они суть носители принципов этих форм как способов своего действования. Чтобы подчеркнуть это, скажем, что субстанциальные деятели сверхвременны и сверхпространственны»[71].

Возвращаясь к вопросу о специфике пространства внутренних свойств, приходится констатировать, что судить о нем мы можем только на примере собственных ментальных состояний (которые следует рассматривать в качестве непосредственных проявлений этих самых внутренних свойств). Прежде всего, необходимо отметить его связь с четырехмерным пространством взаимодействий. Хоть эти пространства и существуют, можно сказать, параллельно, но события в них в целом синхронизированы; при этом пространство, в котором возникают явления сознания, представляет собой как бы проекцию пространства взаимодействий. Все ментальные явления связаны с внешними воздействиями или собственной активностью сознания, то есть отражают те или иные изменения в материальном носителе сознания. Поэтому они находятся в определенном соответствии с проявлениями внешних свойств носителя (также возникающими как результат подобных изменений) и взаимодействующих с ним материальных объектов. Отсюда можно сделать вывод, что если между какими-либо объектами существует внешняя взаимосвязь, то проявления их внутренних свойств тоже некоторым образом взаимосвязаны, или находятся в суперпозиции.

Поясню это на примере. Допустим, мы смотрим на какой-то предмет. Тем самым подразумевается, что внутреннее «ментальное» состояние предмета становится частью нашего восприятия (т. е. нашего ментального состояния). Конечно, такая связь с предметом опосредована световым потоком и нашей зрительной системой, и, строго говоря, именно она (зрительная система) является тем объектом, с которым взаимодействует сознание. Тем не менее состояние зрительной системы несет в себе некоторый отпечаток взаимодействия света с рассматриваемым предметом. Данный предмет, свет, зрительная система и наше сознание находятся во взаимосвязи. Соответственно, внутренние свойства всех этих объектов проявляются до известной степени согласованно, сливаясь в некий общий феномен. То, что мы его воспринимаем исключительно как свой личный опыт, может объясняться особой ролью мозга как сложной материальной структуры, частично изолирующей наше сознание от всего возможного спектра внешних влияний. Однако в случаях экстрасенсорного восприятия (при условии, разумеется, что они имеют под собой реальную почву) эта изоляция, видимо, в какой-то мере преодолевается. Согласованность внутренних субъективных состояний, вероятно, также проявляется в отдельных актах эмпатии и в механизме зеркальной активности нейронов[72].