Лихой гимназист

— А что есть?

— А что надо, то и будет. И шкафы есть: и для платья, и для книг, секретер есть, горка есть, кровать…

— И откуда же у вас столько мебели? — с подозрением спросил я.

— Дык ведь жильцы съезжают, бывает, продают. Ну а мы покупаем. И им хорошо, и нам, и вам искать не надо.

Что ж, похоже, дворник делал прибыльный бизнес, вытаскивая из квартир старую мебель и продавая её новым жильцам.

Я снова обошёл квартиру. Мне тут нравилось. Может, и дешевле можно было найти, если ещё пару дней полазить по окраинам, но, как говорится, время — деньги.

— Квартиру эту я сниму, — сказал я. — Пока на полгода. А мебель посмотрю. Где она у вас? Ведите.

— Значит, по рукам. Вам на подпись бумагу завтра принесу. Ах да, и пачпорт ваш, будьте добры.

— А нет паспорта, только вот это, — я достал из внутреннего кармана «дворянскую грамоту» и потянул старшему дворник.

Тот развернул, прочитал внимательно, шевеля губами.

— Простите, вашбродь, я-то это думал, вы это, из мещан, а оно вон как. Тогда не нужно пачпорт. Но имя, фамилию я всё равно, позвольте-с, спишу. Я ж ведь обязан доложить, кого заселяю. Не доложу, голову снимут-с.

После того, как он записал мои данные, мы пошли в подвал. Тут действительно хранилось много старой мебели, некоторая имела ещё вполне годный вид. Взял я себе стулья, шкаф для одежды, кресло, кровать, бюро — столик с закрывающейся рабочей частью и ящичками, комод, кухонный и обеденный столы и полку для посуды. Ну и по мелочи: настольный светильник, керосиновую горелку, чайник и кое-какую полезную утварь. Посуду мне дали в нагрузку забесплатно. Сама же аренда мебели на полгода обошлась в пятьдесят рублей.

Одного тут не было — плиты.

Помимо мебели оплатил услуги дворника, который будет таскать дрова на этаж, иначе пришлось бы самому их носить, а так же услуги человека, который стучится в дверь в назначенное время для побудки. Будильников в этом мире пока ещё не придумали.

Имелись в доме прачечная и ванная комната. Воспользоваться ими, само собой, тоже стоило денег. Плюс сбор за керосин, который жгли в подъезде, ну и за подъём мебели пришлось заплатить. В общем, сплошное разорение.

До ночи дворники таскали мебель в мою новую квартиру. В общежитие я сегодня возвращаться не собирался. Здесь пока было не очень уютно: голые стены, старые шкафы, расставленные абы как, да и многие необходимые вещи пока отсутствовали, как например, матраса и штор. Но такая жизнь мне нравилась уже гораздо больше, чем казарменный быт в гимназии.

И вот наступило утро, которое началось со стука в дверь железным молоточком. Человек-будильник разбудил меня, как я и просил, в семь. В гимназии требовалось быть полдевятого. А вот завтракать оказалось нечем.

С самого утра светило солнце, пробиваясь сквозь бреши сковавших небо облаков. Несмотря на ранний час, на улице уже кипела жизнь. Компания рабочих брела на предприятие. Некоторые из них выглядели очень молодо — подростки, почти дети. Мальчишка-разносчик газет оглашал улицу звонким задорным голосом, горланил какой-то зазывала, а ямщики понукали кляч, что цокали копытами по унавоженной мостовой. В сторону центра пронеслась самоходная карета, пугая прохожих пронзительным гудком. Навстречу ей проползла колонна грузовиков, натужно пыхтя и изрыгая в воздух тучи дыма.