Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

В упоминавшейся выше книге эстонского историка М. Ильмярва на многочисленных примерах показано, как авторитарные балтийские режимы постоянно ориентировались на большие страны, прежде всего на Германию; причем эстонский президент Пяте имел личные связи в Германии, в том числе и в финансовых кругах[137]. Эта ориентация, по мнению автора, начавшаяся в середине 30-х годов, оказала пагубное влияние на политику и поведение балтийских лидеров в последующий период. Особенность внутриполитической ситуации состояла и в том, что режимы Ульманиса в Латвии, Сметоны в Литве и Пятса в Эстонии вызывали недовольство, особенно своей социальной политикой, в широких слоях населения, повышая возможности левых сил. И именно это привело к тому, что правящая элита этих стран оказалась в значительной мере изолирована от общественности и особенно интеллигенции во время драматических событий 1940 г.

Во-вторых, в Москве принималась во внимание роль Прибалтийских государств для укрепления позиций СССР на севере Европы. Видимо, осознавая неизбежность в недалеком будущем конфронтации с Германией, советское руководство стремилось включить их в орбиту своего воздействия, чтобы ослабить германское влияние на этот регион. Интерес к нему в значительной мере был также связан с политикой СССР в отношении Финляндии, Швеции и Норвегии.

В-третьих, наличие общей границы позволяло широко использовать страны Прибалтики в целях революционной пропаганды (в том числе и по линии Коминтерна) и для проведения разведывательных операций. Все это в совокупности делало регион весьма важным для планов и устремлений московского руководства.

Судя по документам, во время переговоров в Москве в августе 1939 г. представители Германии не только соглашались отдать Прибалтику в сферу советских интересов, но и дали понять, что немецкий рейх не будет вмешиваться в действия Советов на ее территории. Однако тогда было еще неясно, какова будет на практике реакция Берлина и, самое главное, как реализовать включение Прибалтики в сферу интересов СССР. В отличие от Польши этнический фактор не мог быть использован, так как речь шла об исконно балтийских народах, имевших глубокие связи и с немцами, и с финнами, и с поляками (особенно в Литве).

Основываясь на архивных данных, в том числе и опубликованных, можно прийти к выводу, что в Москве в начале сентября проходили оживленные обсуждения на этот счет, рассматривались конечные цели, конкретные шаги и этапы их реализации. Соответствующие поручения были даны от имени Сталина, Молотова и Политбюро различным советским ведомствам и прежде всего Наркомату иностранных дел. Эта работа была возложена непосредственно на начальника Отдела Прибалтийских стран Наркоминдела Васюкова и начальника правового отдела Куроптева (общее поручение касалось не только Латвии, Литвы и Эстонии, но и Финляндии)[138].