Черный горизонт. Красный туман [сборник litres]

Теперь, под конец июня, Варшава готовилась к отдыху. Дети заканчивали занятия в школе, а взрослые все чаще брали отпуска – обычно чтобы поработать на дачах, половить рыбу или отправиться в леса на первую грибную охоту. К счастью, в стране, что вела войну, не было голода, но жилось тут скромно, и многим приходилось быть экономными в повседневных расходах. Большое промышленное производство почти не существовало, закончился импорт, а потому снова вернулись джемы и повидла, которые делали из собственных ягод и фруктов, соленые огурцы из глиняных горшков и самогон, который гнали по рецептам, передаваемым от деда-прадеда.

Внимание Роберта привлек пожилой мужчина, который вел на поводке собаку: крупную и немолодую овчарку. Редкое зрелище в центре, на который распространялся категорический запрет на любых домашних животных, кроме дроздов, воронов и еще нескольких других видов птиц. И, конечно, аквариумных рыбок – чье разведение даже пропагандировали. Потому что чародеи и военные информатики решили, что несколько десятков литров воды в квартире никому не помешают – и более того, усилят импульсы от водяных жил, которые весьма мешали балрогам.

Право владельца собаки на то, чтобы прогуливаться с четвероногим в центре Варшавы, подтверждал значок, пристегнутый к рубашке рядом с серьезной коллекцией наградных плашек. Роберт считывал зашифрованные в них секреты с одного взгляда. Пожилой мужчина был офицером, многие годы служившим в отрядах следопытов, а пес был его партнером, так называемым «шариком». Переколдованным зверем с продленной жизнью, с повышенной разумностью и с носом, что чувствовал малейшие следы фагов. На самом деле разумы хозяина и собаки, сопряженные десятилетиями, уже переплелись и соединялись в непонятной для прочих связи. Люди и их «шарики» всегда умирали вместе, а в случае угрозы сражались вместе до самого конца.

Следопыты спасли тысячи жизней и все еще оберегали от агентуры широкие пространства свободного мира. Они сражались на первой линии фронта, и немногие доживали до старости. Старокатолики считали их слугами дьявола, точно такими же, как и балроги.

Роберт непроизвольно поклонился пожилому мужчине. Тот не поклонился в ответ, но легким сжатием губ дал знать, что принял выражение уважения. Пес лениво махнул хвостом.

Роберт свернул к Висле, на Свентокшискую, собираясь потом спуститься по Тамке. Глянул на часы. У него было больше часа, а потому он мог не спешить. С сестрой, Лучией, они договорились встретиться в Институте Ресоциализации, который нынче был известен у варшавян как институт вторсырья. Увы, в доме, что находился в старом центре науки вот уже тридцать лет, то есть с момента образования института, еще никого не ресоциализировали. Ни один йегер не стал снова человеком.

По крайней мере, такой была официальная версия.

Лучия часто рассказывала Роберту о своей работе, но ей приходилось принимать во внимание процедуры секретности. Она не могла говорить ему всего, так же как и он не мог докладывать ей о подробностях своих заданий. На самом-то деле она не знала, чем занимается ее брат, полагала, что он военный инспектор, который работает на Генеральный Штаб. Но она что-то да упоминала, а остальное он сам вычитал в официальных изданиях и секретных докладах. За людей, измененных в йегеров, молились, их подвергали воздействию святых реликвий, а нескольких даже свозили как-то в Вадовице и Ченстохов[16]. Привезенные туда быстро умерли, рассеивая вокруг фаги боли и страха. Люди постарше в этих городах до сегодняшнего дня вспоминают ночь, когда им снились ужаснейшие в их жизни кошмары.