Академия

Шестнадцать раз отбил колокол, и оба противника пошли к центру арены. И вот что заметил Зоран — Син совсем не хромал! А ведь он как-то видел в коридоре Академии, Син прихрамывал так, как если бы у него болела левая нога. А тут — шел мягко, как кот, обследующий свои дворовые владения. Расслабленный, но всегда наготове.

Первым само собой напал Элрон — перед нападением он что-то сказал своему сопернику, и тот ухмыльнулся, подняв бровь. Затем Син пожал плечами, ответил, и все началось.

Элрон прыгнул — красиво, взлетел в воздух выше головы противника совсем не маленького роста! Нога выстрелила точно в переносицу Сина, и ректор невольно оскалился в гримасе досады. Удар показался неотразимым — ворк стоял спокойно, даже безмятежно, слегка улыбаясь кривой насмешливой улыбкой. Вот похоже эту самую улыбку и собирался стереть Грендель.

И…не стер. Син даже в лице не изменился — легко отодвинул ногу Элрона своей правой ладонью, а левой ударил Гренделя в правую почку, когда тот пролетал мимо. Элрон ударился о землю, перекатился, медленно и осторожно встал, и было видно, как ему больно. Он ушибся при падении, но ко всему прочему — кулак ворка явно нашел ту цель, в которую метил. И если Грендель сейчас помочится, и у него в моче не обнаружится кровь — ректор сильно тому удивится.

Среди гробового молчания ошеломленных трибун Зоран услышал мягкий баритон Сина:

— Эй, танцор! Это так ты мне пасть рвешь? Так заталкиваешь мне в рот? Тупой осел! Ты только и можешь, что девчонок обижать! На большее у тебя умения не хватит! Летун пернатый…

Элрон заревел и бросился в атаку. Его удары руками и ногами были неотразимы! Но Син каким-то образом успевал уклоняться или принять атаку на руки. Его блоки, его защита были незнакомы ректору, и одновременно все-таки похожи на ту систему единоборств, какой владел он сам. По большому счету все системы практически одинаковы, все они служат одному: гасить чужие удары и наносить удары противнику. Ну а все остальное — стойки, переходы из стойку в стойку, названия ударов — это индивидуально для каждой из школ единоборств и особого значения не имеет. Это лишь антураж, украшение, которое для боя в общем-то и не нужно.

Син работал в совершенно неизвестной манере. Жестко, четко, тщательно оберегая целостность своего тела и не размениваясь на красивые уходы и удары. Он будто испытывал противника, заставляя того выдать все, что Элрон умеет. Зачем ему это было нужно — ректор не понимал, но…какое его дело, зачем это нужно агенту Леграса?

Со стороны казалось, что Элрон вот-вот задавит противника, вобьет его в песок арены! Син раскачивался под градом ударов, руки его наверное уже превратились в отбивную, когда он не успевал уклониться или отвести удар — принимал его на предплечье. Трибуны визжали, орали, радовались! И только ректор, безопасник, и еще несколько человек, сидевших на трибуне, понимали, что сейчас происходит. Элрон в их глазах выглядел беспомощным новобранцем, который тупо-упорно долбится в непроницаемую стену, не в силах разбить проклятую каменную кладку.