Марийский лесоповал: Врачом за колючей проволокой
- Автор: Левенштейн Генри-Ральф Джонстон
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марийский лесоповал: Врачом за колючей проволокой». Краткое содержание книги:
ИТК № 2 (Шушеры), расположенная на правом берегу Большой Кок-шаги, была организована в феврале 1945 г. для содержания заключенных III—IV категории (т.е. ослабленных) с контингентом до 500 человек. До этого колония находилась в поселке Красный мост. Колония в Шушерах долгое время не имела зоны ограждения, а жилые бараки заключенных находились на территории населенного пункта. Отсутствовала всякая изоляция от местного населения. В момент моего приезда все эти недостатки уже были устранены.
Зона мало отичалась от той, в Ошле. Жилые бараки, мастерские, столовая, баня... Такие же низкие, серью и неприветливые здания.
Санчасть занимала довольно большое деревянное строение. Здесь одновременно размещались амбулатория и стационар.
Я поднялся по ступеням и открыл дверь. Санитарка в белом халате вышла мне навстречу и удивленно спросила:
— Вы к кому?
— К Осиповой.
— Тогда идите туда! — она показала рукой на приоткрытую дверь. В комнате, видимо, приемной, сидела молодая девушка спиной ко мне. Я поздоровался. Девушка обернулась, и я чуть не лишился дара речи от удивления.
Это была та самая девушка, которая не так давно приходила в Ошлу в амбулаторию и вызвала в моей душе такое смятение.
— Неужели это вы?
— Да, доктор, это я. Но сначала здравствуйте. Рада, что вас прислали сюда на помощь. Одной очень трудно.
Она протянула мне руку, и я ее держал несколько дольше положенного, но мой шеф этого, видимо, не заметила.
— Но сначала, доктор, вас надо устроить. Будете жить в бараке для работников ИТР и обслуги. Сейчас скажу сестре-хозяйке Марусе, чтобы она вам приготовила белье.
В комнату вошла женщина лет сорока с небольшим, темноволосая, с морщинистым лицом, покрытым толстым слоем пудры. Губы были ярко накрашены. Она была одета в несуразное красное платье, которое, видимо, предназначалось для подростков.
— Познакомьтесь,— сказала Валентина Федоровна,— это наша сестра-хозяйка Маруся.
— Очень рада познакомиться с вами,— сказала женщина, кокетливо улыбаясь и протягивая руку.— Мы много слышали о вас.
— Обо мне? — я удивился.
— Да. Земля слухом пользуется.
— А что вы слышали обо мне?
— Что вы хороший врач.
— Это, пожалуй, преувеличено.
Маруся принесла белье: простыню, подушку, новое байковое одеяло и проводила меня до барака ИТР.
— Кушать будете в амбулатории,— объяснила она.— Вам принесут с кухни.— Она сделала небольшую паузу и, улыбаясь многозначительно, продолжала: — Я думаю, что здесь вам будет хорошо. У нас очень хороший начальник колонии и очень хороший начальник санчасти.
Такого приема я не ожидал. Это было выше моих мечтаний. Я буду работать вместе с девушкой, которую полюбил с первого взгляда. Что может быть лучше.
Но мою радость несколько охладило то обстоятельство, что Осипова — вольнонаемная. И кроме того, я совершенно не знал, какие она питает ко мне чувства. Вероятно, никаких. Мы же виделись до этого всего лишь один раз, и это вряд ли могло оказать на нее какое-то влияние.
Любовь, конечно, приносит великую радость, но лишь в том случае, когда она взаимная. А если нет? Если Валя не ответит на мои чувства, пребывание в этой колонии будет сплошной пыткой. Однако, сначала надо было думать о работе. Меня послали сюда не затем, чтобы ухаживать за своим шефом.
Барак, в котором меня устроили, оказался небольшим, рассчитанным на 10—20 человек. Это была так называемая «вагонка», построенная по типу железнодорожных вагонов,— на одном каркасе четыре спальных места — два внизу, два наверху. Мне предложили место рядом с нарядчиком Валентином Бурзуловским — болгарином по национальности. Болгары, так же как и немцы, греки, калмыки, ингуши, чеченцы и другие, относились к тем национальностям, которым не доверяли и высылали подальше от родных мест.
Колония была небольшая (на трех участках находилось около 500 заключенных) и смешанная, то есть содержались как мужчины, так и женщины. Днем все были вместе, а после отбоя женскую половину зоны закрывали. Бараки были для уголовников и бытовиков и отдельно для осужденных по 58-ой статье.
В зоне имелись: бондарный цех, цех, где делали сани, лапотный цех, пошивочная и другие. Часть заключенных работала за зоной на лесоповале. Вблизи находились дубняки, древесину которых использовали для изготовления, главным образом, бочек и саней.
В этой же колонии содержались и неработающие инвалиды, а на подучастке в Старожильске — женщины с грудными детьми.
Работа в Шушерах мало отличалась от той, в Ошле. Утренний прием (короткий) для заболевших перед началом работы, обход больных в стационаре, проверка санитарного состояния зоны и вечерний прием.