Дневник длиною в жизнь. История одной судьбы, в которой две войны и много мира. 1916–1991

25 января я была именинница. Мне исполнилось 17 лет. Как много! Не увидишь, как и старость придет. 17 лет! Раньше я представляла себе, что семнадцати лет я буду уже вполне взрослой, но я осталась все такой же девчонкой, какой и была. Дня именин я ждала почему-то с нетерпением, но когда настал этот день, то я не ощутила никакой радости, а, наоборот, была очень раздражена и не в духе. Ходила в школу и провела этот день, как и все остальные дни.

Вчера была на катке. Были Маруся, Фарида и Савинова. Савинова кататься не умеет, и нам пришлось ее учить этому искусству. На катке мы катались недолго, так как Фарида спешила в кино, а мы тоже сочли благоразумным пойти домой. Как все-таки изменились девчата, Маруся и Фарида. Как много в них стало такого, что мне совершенно не нравится. Уж слишком много они думают о себе, о своих особах. А уж как они рассуждают о мальчишках! Этот хорошенький, тот симпатичный, тот урод, тот в меня влюблен, тот в тебя – только и вертится у них на языке. Обе пудрятся и не прочь, кажется, губы красить. Противно; такие девчонки, которым нет еще и по шестнадцати лет, а уж что о себе мнят, играют в любовь. И я знаю, что на меня они смотрят не как на старшую, а как на младшую подругу, которая еще не доросла до их понятий. Да, если меня сравнить с ними, то я гораздо моложе их по тому опыту, который имеют они в любовных делах. Хоть мне и 17 лет, но я до сих пор еще не имела с мальчишками других отношений, кроме товарищеских, и никогда ни с одним мальчишкой я не имела более или менее близких отношений. Если сказать об этом девчатам, то они просто будут смеяться надо мной, и поэтому, когда заходит на эту тему разговор, я только молчу, чем вызываю какое-то снисходительное отношение подруг. Но мне это совершенно все равно. Если бы только они знали, как я их презираю, как я втайне смеюсь и над кокетливой Марусей, и над самонадеянной Фаридой, и над Нюркой с пудреным носом – я смеюсь над ними, но от этого смеха мне бывает только горько, так как я убеждаюсь, что почти все таковы и не сыщешь такого человека, который был бы тебе по душе. А как бы я хотела найти такого человека, с которым можно было бы делиться мыслями, которому можно было бы поверять свои маленькие тайны. У меня никогда не было задушевных подруг и друзей, а почему, не знаю. Или я сама слишком недоверчива и холодна, или же никто не находит во мне ничего интересного. Как бы то ни было, но друзей у меня нет. И я не могу себе представить, как это можно иметь такую подругу или такого товарища, которых можно было бы любить и которым можно было бы доверяться.