Контракт на материнство

— У нас есть посудомоечная машинка, тебе не обязательно самой мыть каждый раз посуду, — слышится сзади, и я вздрагиваю от хриплого мужского голоса. Я настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как в кухню вошёл Артур.

— Мне не сложно, к тому же здесь только несколько тарелок. — Ловлю на себе странный задумчивый взгляд мужчины и отворачиваюсь обратно к мойке.

На самом же деле я не знала, что здесь есть посудомоечная машинка, но даже если бы и знала, признаваться в том, что понятия не имею, как ею пользоваться, стыдно.

— Прости за неудобства, Раиса Петровна всегда выбирает не самые лучшие моменты для приезда, — негромко произносит он, приближаясь. Я же не нахожусь с ответом, ведь его извинения ни к чему, он платит мне именно за так называемые «неудобства». И немаленькие деньги. — Я перенес твою сумку с вещами в свою спальню. Придется мне немного потесниться, — усмехается он.

— Я собиралась уехать домой, не думаю, что мое присутствие здесь нужно, — резко возражаю ему.

— Нет, Даша, ты останешься. Отыграешь свою роль до конца, — в этот раз его голос звучит жестко и зло. Признаться честно, на какое-то время я уже успела забыть о том, что на самом деле Артур вовсе не милый и вежливый мужчина, которым иногда кажется. Поэтому такой контраст и резкая перемена его настроения мгновенно опускают меня на землю, напоминая, с кем я имею дело. Слишком уж быстро я расслабилась в его обществе.

— Это всего лишь бабушка Лизы, а не соцработник, — произношу неуверенно и напрягаюсь всем телом, когда чувствую на затылке горячее дыхание мужчины. Он так близко, что ещё миллиметр — и он припечатает меня к своей груди.

— А если я тебе скажу, что они связаны? — вкрадчиво спрашивает он, наклоняясь к моему уху. Его дыхание щекочет и обжигает. По позвоночнику проходит озноб, все тело напрягается, тарелка выскальзывает из рук и с грохотом падает в раковину.

— Как они могут быть связаны? — пытаюсь не показывать свое смятение и как ни в чем не бывало выключаю воду и тянусь к верхнему шкафчику, чтобы убрать чистую посуду.

— Догадайся. Ты ведь уже убедилась, что Раиса Петровна меня не жалует и была бы рада, если бы я исчез. Или же облажался по-крупному.

— Я не понимаю, зачем ей это. Ты ведь отец ребенка. — Поворачиваюсь к нему лицом и ловлю на себе холодный взгляд прищуренных глаз.

Артур тяжело вздыхает и резко делает шаг назад, увеличивая между нами пространство. Дышать сразу же становится легче. Я упираюсь в столешницу и пристально смотрю на мужчину, ожидая ответа.

— Возможно, чтобы наверстать упущенное, воспитать Лизу так, как не смогла Жанну? — Он выгибает бровь и отводит взгляд в сторону. В его голосе я чувствую боль и досаду. Он все ещё не смирился со смертью жены, понимаю я. Да и как такое забыть, а главное — отпустить любимого человека и пережить его потерю?