Трио неизвестности [litres]

Сферы Шкуровича – самые большие устройства из астрелия, которые строили в Герметиконе, – размещались на каждой планете и служили маяками для астрологов и надёжной швартовочной точкой для астрингов. Они были видны в «дальний глаз» намного лучше планет, к ним «цеплялось» выходное «окно», и вокруг них появлялись межзвёздные сферопорты – главные ворота планет. Урийцы – это уже всем было ясно – без стеснения использовали технологии Герметикона, недостатка в астрелии они тоже не испытывали, а значит, отсутствие Сферы можно было объяснить только одним образом – в ней не было необходимости.

– То есть Урия связана только с Мартиной – посредством Близняшки?

– Или следует дождаться завершения суточного цикла, – прищурился дер Даген Тур. – Возможно, Сфера находится в той части планеты, до которой мы ещё не добрались.

– Да, мессер.

– Кстати, каков цикл на Урии?

– Двадцать шесть часов.

– Хорошо.

Далеко не все планеты Герметикона оборачивались вокруг оси за наиболее распространённые двадцать четыре стандартных часа. Где-то быстрее, где-то медленнее, поэтому корабельный хронометр на «Амуше» состоял из двух частей: постоянной, показывающей принятое на цеппеле время, и съёмной, для которой предназначалась коллекция механизмов от двадцати двух до двадцати восьми часов.

– Не люблю долгий день, – заметил Бедокур.

– А мне нравится, – брякнул Мерса.

– Успеваешь побыть и тем и другим?

– Ты, наверное, гордишься собой? – Судя по реакции алхимика, сейчас он был не безобидным Энди, а куда более дерзким Олли.

– Просто предположил, – хмыкнул шиф. – Зачем ещё нужно лишнее время?

– А ты постоянно куда-то спешишь.

– Задача облегчается тем, что урийцы говорят на универсале, – неожиданно произнёс Галилей.

– Какая задача? – не понял Дорофеев. И покосился на Помпилио. Дер Даген Тур пожал плечами.

– Просто так говорится: задача облегчается тем-то и тем-то, – туманно объяснил астролог. – Оборот речи.

Теперь всё стало понятно.

– Говорят на универсале, но с лёгким акцентом, как я заметил, – взял слово Бабарский.

– Что? – не понял Крачин.

– Акцент? – поднял брови Дорофеев. – Разве?

– Вы разве не заметили, что они заменяют «з» буквой «ж» и предпочитают ставить ударения на первые слоги? Правда, только в сложных словах. – ИХ приятно улыбнулся. – Очень режет слух, конечно, зато сразу понимаешь, с кем имеешь дело.

– С кем? – уточнил Мерса.

– С урийцами.

– А так ты этого не знал?

Бабарский ответил алхимику долгим добрым взглядом. Предлагая подумать над тем, что он только что произнёс.

– Командир катамарана сказал: «У него здесь нет силы», – прищурился Помпилио, глядя на улыбающегося суперкарго.

– Да, мессер, – подтвердил ИХ.

– Без акцента.

– Да, мессер.

– Он не уриец.

– Совершенно с вами согласен, мессер.

Аксель тяжело вздохнул и подумал, что много лет назад, спасая пронырливого Бабарского от повешения, к которому его приговорили разозлённые дагентурцы, Помпилио сделал на удивление верный и очень полезный ход. То есть человеколюбие иногда приносит очень хорошие результаты.