Голос Ветра

— И мне хорошо.

Парень обнял меня, прикрыв полами своего пальто.

Свистели. По воде хорошо звук проходил.

— Это мой папа. Подвезёшь до нашей пристани? — смотрела заворожённо на него, в потёмках еле различая.

— Садись, — он прикоснулся к моим губам своими, и щекой обтёрся об нос. — Замёрзла совсем.

Опять плеск воды, я, задрав голову, смотрела, как летят наши фонарики вверх и в сторону.

— Сегодня мне будут сниться чудесные сны, — прошептала я.

— Это обеспечено, — он аккуратно подплыл к нашей пристани. И громко поздоровался с моим папой.

Папа не ответил ему. Руки ко мне протянул.

— Мышонок, вся ледяная, — обеспокоенно пробасил он.

У него очень сильные руки. Папа меня подхватил, приподнял над лодкой и пристанью. В те несколько секунд, что я парила в воздухе, папа грубо, пинком, оттолкнул лодку от пристани. Так что хлюпнула вода вокруг неё. Меня же папа усадил на себя, и я, вынужденно, обхватила его руками и ногами. За шею крепко, через широкое плечо смотрела, как уплывает лодочка по реке от нашей пристани, тая во мгле, а над ней высоко летят светящиеся небесные фонари, уносящие наше с Ильёй одно желание на двоих, быть вместе. И он махал мне рукой на прощанье, и я отвечала своему любимому парню тем же.

— Это мой будущий муж, папа, — прошептала я, согреваясь в его объятиях.

— Угу, — басовито отозвался он, поглаживая меня по спине.

— Он самый лучший на земле.

— К матери какие-то подруги пришли, там пацан из твоего класса.

— Рекрутов? — без интереса спросила я.

— Вроде.

— И что?

— Инга замуж тебя отдать хочет.

— За Витю Рекрутова? — рассмеялась я и отодвинулась назад, чтобы посмотреть в его хмурое лицо. — За это трухло прыщавое? Нет, папа, я только за Илюшу замуж выйду.

— Маме только не говори, расстроится, — он поставил меня на ноги уже на дорожке.

*****

Мои пальцы на фоне огня в камине казались тонкими и длинными, без укусов и синяков. Что меня собаки с утра покусали, осталось в памяти, но не на теле.

В зале был создан полумрак, горели свечи. На старом пианино играл Витя Рекрутов, оказалось, он ходил с Ильёй в одну музыкальную школу. Потом играть уже было не нужно. Мама Инга, мама Вити по имени Лариса и тётя Саша, выпивая вино втроём запели какую-то дикую фигню столетней давности.

— Слушай, а ту девчонку с большими буферами на фотке, как зовут? — Витя встал рядом со мной, а я продолжая греть руки, старалась его не замечать. — Сивая, ты слышишь?

— Илья запретил меня так называть.

— Мне твой Илья не указ.

— Вот именно мой, — я развернулась и пошла к себе в комнату.

Витя прикрепился следом.

— В курсе, зачем сюда пришли? Мать твоя говорит, что ты сто процентов через две недели замуж выйдешь. Только восемнадцать и от тебя нужно избавляться.

Эту тему с моим замужеством я узнала случайно вчера вечером, когда мама в депрессии выясняла отношения с папой, заявив, что он нас всех подставил. И папа сказал, что меня срочно нужно спихнуть. Папа очень хотел, чтобы я к нему имела посредственное отношение. Сменила имя и фамилию. И стану я не Богдана, а Даниэла, как мечтала в детстве. А всё потому, что папе угрожали. Таким образом, он захотел меня обезопасить. Насколько это было правдой, я не знала. Они могли так шутить, могли вписать такую информацию в скандал, как средство защиты. Я плохо понимала эмоции даже родителей.