![«На лучшей собственной звезде». Вася Ситников, Эдик Лимонов, Немухин, Пуся и другие [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/6/0/1/9/na-luchshej-sobstvennoj-zvezde-vasya-sitnikov-edik-limonov-nemuhin-pusya-i-drugie-litres-download.jpg)
«На лучшей собственной звезде». Вася Ситников, Эдик Лимонов, Немухин, Пуся и другие [litres]
- Автор: Уральский Марк Леонович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-407-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««На лучшей собственной звезде». Вася Ситников, Эдик Лимонов, Немухин, Пуся и другие [litres]». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Послушался его Герасимов и вступил в АХРР, и так на новом поприще преуспел, что даже Кацмана под себя подмял. А на Фалька затаил обиду: что тот, мол, в Париже жирует. Когда Фальк назад вдруг вернулся да без гроша в кармане, еще больше озлился, – теперь уже потому, что лопнула его «золотая греза».
– Так в жизни часто бывает, – подводил под свою историю философскую базу Владимир, – вобьет себе человек чего-нибудь в голову и завидует, сам не зная чему. Когда же выяснится, что все его мечты да переживания – фантом, то не на себя валит, а на того, другого, прелестника своего, который дух его якобы смутил.
Все это весьма походило на правду. Фальк уже давно помер себе благополучно, а его все норовили под удар подставить. Начальственный гнев пусть не на буйну голову, так на «светлую память» обрушить. Так и слышалось: «Ату, его, гада!»
Из всех мастеров, что великий русский эксперимент в искусстве ставили, ни Малевич, ни Филонов, ни Родченко со Степановой, ни Штеренберг, ни Альтман, ни Кандинский, а почему-то «добропорядочный» реалист Роберт Фальк был притчей во языцех. И на приснопамятной выставке 30-летия МОСХА[45], словно по прямой наводке, выбрал Хрущев для своего знаменитого хамского эпатажа именно работы Фалька.
Однако ничего не вышло, не добили, а скорее, наоборот, – спасли от забвения и всенародно прославили.
На выставку Роберта Фалька, когда ее в середине семидесятых, уже после смерти Александра Герасимова, все-таки открыли в залах МОСХА, что на Беговой, народ буквально ломился, часами на морозе выстаивали.
Товарищей из КГБ этот непонятный интерес народа к творчеству Фалька очень беспокоил. Вспомнилось мне, как они на «собеседованиях» внимательно расспрашивали:
– На «Фальке» были?
– Был, конечно.
– Ну, и что?
– Ну, и ничего, понравилось.
– Ну, с вами понятно, а народ-то как?
– А что народ? Народ никак.
– Как это, никак?
– А как по-другому?
– Хм… Ну, ладно.
Да, чудны деяния твои, Господи! Чем же этот самый Александр Герасимов напугал так партию и правительство, что они и после смерти Фалька все каких-то пакостей от него ждали? Или не в Герасимове вовсе дело, а был у них псевдо-Эдипов комплекс: они добровольно и сознательно ослепили себя?
Впрочем, было, наверное, в живописи Фалька нечто «особо вредное» для коммунистической души, ибо московским интеллектуалам запомнилась такая вот любопытная история. Посетив как-то раз Москву, главный идеолог французский компартии, товарищ Роже Гароди, ознакомился случайно с искусством уже покойного мастера и написал о нем эссе, которое, естественно, сразу же появилось в московском «самиздате»[46].
Весьма художественно, с истинно французским восприятием пейзажа, описал Гароди уголок старой Москвы в районе Остоженки, где располагалась мастерская Фалька: дымы Замоскворечья, маленькую желтую церковь неподалеку, вековые липы… Живопись Фалька, с ее французскою и русскою душой, явно крепко запала в его собственную душу и, возможно, разрушила коммунистическую монолитность. Ведь вскоре Гароди стал чураться искусства социалистического реализма, а затем и вовсе начал какую-то ахинею – реализм без берегов — проповедовать! На этом он, конечно, сильно пострадал. Выперли его, как «перерожденца» и «ревизиониста», сначала из Политбюро, а потом и из самой французской коммунистической партии[47].
Фальк имел много учеников и некоторые из весьма прославились, стали народными художниками и академиками. Вася Ситников прямо так себя учеником Фалька не называл, а все больше намекал: «Я к советам его прислушивался внимательно, а потому много чего толкового усвоить сумел» или «Я всегда картину глазом щупаю долго – как Фальк учил, это только у французов особый глаз на цвет, нам, русским, такого не дано».
Как-то раз, не помню уж, кто и как привел, но попал я к одной из учениц Фалька – Еве Павловне Левиной-Розенгольц. В двухкомнатной квартирке художница – сухонькая, непрерывно курившая папиросы, пожилая дама – демонстрировала свои работы: необычайно интересную, непохожую ни на что мною ранее виденное черно-белую и цветную графику. Сперва мне показалось, что это монотипии,[49] однако затем выяснилось, что работы сделаны тушью и пастелью, а многие из них – только тушью.
45
На этой выставке в Москве в 1963 г. Никита Хрущев подверг грубым нападкам «формалистическое искусство», что явилось сигналом для развязывания разнузданной компании борьбы «за социалистический реализм» с только-только нарождавшимся «независимым» художественным движением.
46
«Самиздат» – литературно-художественные, политические и историко-философские произведения, издававшиеся подпольно в СССР диссидентами и литераторами андеграунда.
47
Дальнейшая судьба этого мыслителя развернулась вполне в «ситниковском духе». Лишившись советской кормушки и французского партбилета, Роже Гароди не впал ни в нищету, ни в духовную депрессию. Он поступил на службу к ливийскому диктатору Муаммару Кадаффи, принял ислам, стал несгибаемым борцом с международным сионизмом и «всемирным еврейским заговором» и в этом качестве закончил свои дни в Париже, не дожив всего лишь одного года до юбилея своего 100-летия.
48
Стихотворение Яна Сатуновского.
49
Монотипия – вид графики, в котором краска наносится от руки на идеально гладкую поверхность печатной формы, с последующим печатанием на станке одного единственного бумажного оттиска.