Чулымские повести
- Автор: Еремеев Петр Васильевич
- Год: 1998
- Язык: русский
- Год: Юпитер
- ISBN: 5-7269-0037-5
- Жанр: Классическая проза 20 века
Электронная книга - «Чулымские повести». Краткое содержание книги:
Завороженно смотрел Секачев на огонь, и с лица его спадало угрюмое выражение.
Багровое солнце, красные герани, кумач сарафана — все слилось в чистой святости огня.
Теперь их двое…
Почти не заметил, как выпил кружку травного чая.
Когда старик отошел от стола, он уже знал, что ему надо делать. Он не торопился, не испытывал особого волнения, каких-то совестливых мыслей, которые бы останавливали, противились его внезапному решению. Оказывается, где-то в глубине себя, он уже успел оправдать задуманное, уже утвердился в том, что все сделанное противу Лешачихи — хорошо, что дано ему на это некое разрешительное слово и дело, и сам он не подлежит людскому осуждению.
Багровое солнце падало в тайгу. Дымная хмарь затягивала небо. Тревожный надвигался вечер, как и всегда в пору больших лесных пожаров.
Пакля, которой весной конопатил лодку и которая про запас осталась — в кладовке в мешке. Керосин стоял в сенях, а спички всегда при себе носил.
Руки слушались плохо, керосин плескался на пол, когда Секачев мочил им сухую костристую куделю. Ему показалось мало ее, он наполнил керосином две бутылки и упрятал их в глубокие карманы штанов.
Огородом, задами зашел в бор и зашагал ко двору Иванцовых кромкой Черного болота через густые тальники.
Огня в доме Федосьи не было.
Это вызвало дикую ревность за дочь. Будто над ним самим, над Секачевым, совершил самое унизительное насилие чужой, ненавистный ему человек.
Чавкала под ногами болотная жижа, хлестали в лицо гибкие таловые сучья — почти бежал Секачев и в этом своем помрачении все бормотал, все выговаривал накопленное зло.
Утушили, значит, огонь… Раненько поторопились. А не по-людски так-то делать, зятюшка самочинный. Ну-ка, тестюшка, ну-ка, отец осмеянный, собери ты народ да покажи, как худые дела-то делаются и какое наказанье за них бывает! Эй, почто свадьбу втихую править начали? Без отца невесты, без дружков жениховых, без подруг молодой хозяйки. Неладно! Не из тех Анна Кузьмовна, чтобы молчком, воровски уводить ее из родительского дома. Что ж, не поздно поправить оплошку… Ну, сватья, не прогневайся — много гостей сейчас набежит. Не просторны твои хоромы, а не тужи. Столов уряжать не надо, нынче и без того сыты и многие пьяны. Вот от веселья никто не откажется. Неповоротно в дому — на дворе разноплясы устроим. Темновато… И это разрешим. Разрешим! Эй, молодые! Выходите, гнитесь в поясе, встречайте народ гостевой. Ну, сватья, тряхни стариной, выбегай первая с выплясом… Попляшешь ты сегодня, ох и покрутишься… Эка вы там неповоротливы в доме! Сейчас, сейчас разбудит вас петух-побудчик. Давай, милачок, стукни горячим крылом по окнам, по дверям запертым!
Тепло, радостно вздохнул очутившийся на свободе огонь и робкий еще, то приседая, то вскакивая, торопко побежал от пакли в поленницу дров, что горбилась у дощатых сеней.
Еще можно было остановить этот начальный бег огня, но не остановил его Секачев. Никогда насильственно не тушил он своих костров, они догорали сами… Швырнул в оконце сеней горящую паклю, поплескал туда и сюда керосином, снова зачиркал спичками…
И опять теперь с диким смешком бежал старик тальниками у Черного болота, а потом пустился неровной кромкой шумящего бора.
Ветер рвал темноту о сучья сосняка, швырял в лицо сухие колючие иглы. Кузьма Андреевич ободрал где-то щеку, почти ничего не видя, дважды падал в какие-то захламленные ямы, но эти его падения и ушибы только подгоняли его в быстром запальном беге.
Ударила молния, высветила согнутую ветром березку, сквозь зеленую зыбь листвы увидел старик крышу своего дома и, наконец, стал приходить в себя.
Он медленно, опустив голову, поднялся на крыльцо.
В темноте над Черным болотом красный петух легко расправлял свои легкие огненные крылья.
Пожилые уже по дворам разошлись, а молодежь-то еще гуляла у Чулыма.
Тут, под старыми ветлами, и надрывалась в руках Володьки Шумилова его голосистая гармошка.
Потная, душная теснота в толчее парней и девок.
На кругу, еще днем отбившись от бабки, топтался низенький растрепанный старик. Славно, с ухарским посвистом выкаблучивал старый. Наскакивал, бодал плотное кольцо молодых своей рыжей бородой, дико махался длинными руками и блажно орал: