Районы [СИ, огрызок, завершённый 1-во-апрельской шуткой автора]

— Холодно, — то ли пожаловался, то ли проконстатировал Крыл.

— Есть немного.

Кстати, да. Раньше я никогда не мерз. А теперь смотри-ка, даже волосы на руках дыбом встали. Да, свежо, невероятно свежо.

Однако интересовали меня не климатические изменения Города, а слова Жреца. Он сказал, что мы винтики в игре Голоса. Если честно, это очень походило на правду. Но даже у винтиков есть какая-то цель. Для чего Голос стравливает нас, подсовывает собак, чудовищ, тварей, способных залезать в башку? Ответ простой — отбирает наиболее сильный. Впрочем, он рождал новый вопрос — зачем? К чему этот засранец нас подготавливает?

Наконец показались стены родимого квартала. Наверное, его можно уже действительно было назвать домом. Мы осторожно перебрались через стену, разглядывая, не проник ли кто сюда, пока хозяева отсутствовали. За пару часов многое могло произойти. И дом, в который забрался враг, перестает быть твоим домом.

Однако обошлось. После короткого собрания мы разделили выпавший с Жреца кристалл. Ни много ни мало, а каждому досталось по двести семнадцать очков опыта. Признаться, такого жирного куша никто из нас не срывал. С другой стороны, мы и не сталкивались раньше с существами уровня Жреца.

Шипастый. Лидер группы

6 уровень

468/750 опыта

— О, — заулыбалась Алиса. Ага, все ясно, повысилась.

— Левелап! — был более многословен любитель покричать и поиграть в компьютерные игрушки.

Надо же, получается, Псих первый, кто достиг шестого уровня после меня и Крыла. Хотя, это ненадолго. Мне до следующего повышения меньше половины. И с учетом прыти Голоса, такое ощущение, что за этим дело не станется.

— Гром, дай банку тушенки, — сказал я. — Отъедайтесь, отсыпайтесь. Я на дежурство.

— Тебя, может, полечить немного? — вкрадчиво спросила Алиса.

Вот ведь, что называется, жизнь висит на нитке, а думает о прибытке. Я посмотрел на крохотную часть оставшейся фаланги. Походной хирургии Алисы хватило, чтобы затянуть рану. Теперь мой обрубок выглядел вполне приемлемо, словно мизинец отрезали минимум неделю назад. Понятно, о каком лечении говорила красотка.

— Отдыхай. Тебе надо в ближайшее время восстановиться, — обрубил ее сексуальные призывы на корню. Настроение трахаться не было никакого.

— У нас теперь Шипастому можно новое прозвище дать, — светился Псих, как супруги Кюри после открытия радия. Видимо, новый уровень затмил все произошедшее. — Девятипалый.

— Согласен, а тебя переименуем в Скопца.

— С чего это? Я же не…

— Это пока. Но еще пара светлых идей и… — я сымитировал пальцами ножницы. А потом хлопнул Психа по плечу. — Шутка. Но придумывать прозвища это действительно не твое.

Я заглянул к себе, прихватив кожаную зимнюю куртку со снятой подкладкой, оставшуюся от прошлого хозяина. Хорошо, что не выкинул. Была она мне великовата, но это ничего.

Устроившись снаружи и глядя на уже редкие ленивые капли, срывающиеся с крыш, я открыл ножом консерву и вытащил початую бутылку водки. Мерзкая пахучая жидкость скользнула по пищеводу, не вызывая ничего, кроме отвращения. Докатился, Шип. А ведь когда-то ты мог часами рассказывать женщинам о купажировании коньяка или автохтонных винах. Понятно, с единственной целью, чтобы затащить их к себе в квартиру для дальнейшего рассмотрения альбомов с марками. Ведь все же мужчины этим занимаются. А теперь ты глушишь сомнительную водяру с одной единственной целью — накидаться.