Николай I Освободитель. Книга 2

— Да. Вот как раз насчет условий, кхе-кхе, — я прочистил горло. — Я вам предлагаю сдаться, ваше величество. Обещаю, что если вы признаете свое поражение прямо здесь, то мы ограничимся только контрибуцией. Большой, достаточной чтобы восстановить все что было вами разрушено, но исключительно в денежной форме. Но если вы откажетесь и нам придется повторять этот разговор, скажем, через месяц-два, где-нибудь возле польской границы, требования будут гораздо более жесткими.

— Да как вы! Да… — сказать, что француз таким заходом был удивлен и сбит с толку — не сказать ничего. Он буквально задохнулся от возмущения, видимо пока свою позицию он оценивал не столько критически. Ну, собственно, на то и был расчет: немного раскачать противника в психологическом плане, может, если повезет, вынудить на еще одну попытку пробиться к Москве. Впрочем, последнее было бы слишком хорошо. — Вы еще сильно пожалеете о своих словах, принц. Если бы думаете, что война окончена, то вас ждет глубочайшее разочарование.

Французский император буквально прошипел мне в лицо последние слова, после чего дернул поводья и, развернув лошадь, рванул, не прощаясь в сторону своих войск. За ним последовали и всадники императорского конвоя. Переговоры на этом закончились. Я выиграл при помощи этого маневра полдня времени и немного ударил по самолюбию Бонапарта. Посмотрим теперь, что предпримет противник.

Наполеон удивил. Видимо, рациональное начало во французе все-таки возобладало, и 3 октября, не делая новых попыток пробиться к Москве и признавая таким образом свое поражение, император отдал приказ об отступлении. Меня к этому времени в ставке западной армии уже не было. Посчитав, что на этом направлении я сделал все что смог, я, взяв с собой полсотни всадников конвоя, кружным путем отправился в сторону Витебска, где по самым свежим данным стоял Кульнев с пятидесятитысячным корпусом. Генерал, сделавшийся после победы над Удино одномоментно героем нации и спасителем столицы — только благодаря этому ему оставили принятый в тяжелую минуту корпус, в любом ином случае жалеющих покомандовать генералов с преимуществом в старшинстве набежало бы целая куча — не слишком торопился атаковать укрепленный город. И я направлялся туда как раз чтобы поторопить его и не позволить повториться истории другого мира, когда только несогласованность в действиях русских военачальников не позволила им поймать Бонапарта.