Византия в эпоху иконоборчества

Только теперь папа понял, какая опасность нависла над Римом и им лично, и возблагодарил Бога за то, что некогда невольно помог Пипину освободиться от конкурентов. Папа узнал, что энергичный франк, сосредоточивший в своих руках практически всю власть во Франкском королевстве, жаждал приобрести королевский венец, но благоразумно стремился сделать это законным путем. Было очевидно, что физическое смещение представителя древнего рода Меровингов, короля Хильдериха III, было невыгодно: свободолюбивые франки, высоко ценившие свое право назначать королей, могли не признать законности прав Пипина. Благоразумие взяло верх над желанием, и Пипин организовал народное собрание, которое без излишних угрызений совести проигнорировало старинное право передачи верховной власти по наследству, провозгласив первого представителя рода Каролингов, Пипина, своим королем.

Но это было половиной дела. То ли Пипин сам пришел к такому оригинальному решению, то ли выход ему подсказали франкские клирики, имевшие прямую связь с апостоликом, но в 751 г. (по другим данным, в 750 г.) в Рим было направлено посольство к папе Захарию с просьбой освободить франков от присяги Меровингам и узаконить избрание Пипина. Он мотивировал свою просьбу тем, что короли являются лишь по имени властителями франков, на них выписываются хартии и привилегии. А реальной властью обладают мажордомы. Разве это справедливо? — вопрошал Пипин.

Надо отдать должное понтифику — тот моментально оценил всю нестандартность создавшегося положения и попытался извлечь из него сразу несколько выгод. По его мнению, лучше и полезнее, чтобы королем назывался тот, кто обладает в королевстве властью, чем тот, кого «ложно именуют королем» (?!). Папа благосклонно пояснил, что, действительно, источником всякой власти является народ, как это всегда и было в Римской империи, но это «право народа» подлежит узаконению со стороны Римского епископа. А потому поручил (!) франкам провозгласить Пипина королем и возвести его на королевский престол. Так и произошло: Пипин стал королем, а его незадачливый предшественник Хильдерих III был пострижен в монахи и отправлен в монастырь[146].

В известной степени формально папа был прав, поскольку старые римские представления о народе как источнике политической власти не изжили себя до конца даже в Константинополе, не говоря уже об Италии с ее республиканскими традициями. Однако все последующее монархическое строительство в Римской империи уже давно наделило эту идею качественно иным содержанием. Даже в древние времена, когда Италия знала законных царей, соправительствующих с императорами Востока, ссылка на народную волю являлась не более чем данью памяти Республике, не имеющей практического значения. Так сказать, один из примеров политического консерватизма, вообще присущего римскому сознанию.

После императора св. Юстиниана Великого и его преемников с их представлениями о Богоустановленности монаршей власти, убежденностью, что Римский царь является источником политической власти любого правителя в любой точке Вселенной, пассаж папы Захария выглядел эклектичным соединением совершенно разнородных и отделенных по времени политических идей, традиций и институтов[147].