Электронная книга - «Опция номер (СИ)». Краткое содержание книги:
— Знаешь, я всё равно не успею на первый урок. Надо идти домой. — Хаято забирает чашку с бодрящим напитком.
Белая футболка и клетчатые пижамные штаны для него нашлись, но остаётся другой вопрос:
— Подозреваю, у тебя тут полно запасных костюмов для членов ДК, но обувь…
— Не изворачивайся. — Хибари насыпает корм для своей канарейки и проверяет воду. — Выйдем раньше, и наденешь сменную обувь, которая осталась в шкафчике.
— Блин.
Крыть было нечем.
Они с Хибари идут в школу, и на памяти Хаято это в первый раз: чаще Кёя его оттуда выводит.
Ассоциация и недосып дают о себе знать, и больше всего Хаято хочется развернуться и пойти назад — в направлении кровати.
— Хаято, исследование, — напоминает о ночном разговоре Хибари.
Прицепился же. Хаято недовольно поджимает губы, но признаёт:
— Это не связано с Реборном. У меня появились свои вопросы, и я решил найти ответы.
— Ты тренируешься сейчас сам?
Тренировки Хибари закончились, но он припоминает, как малыш сказал, что для Гокудеры — это не конец.
— Типа того.
Теоретически, ночную вылазку можно к ним приписать.
Хаято не знал, что должен был увидеть в клубе или где-либо ещё, чтобы принять решение и успокоить свою совесть.
Люди и их поведение были предсказуемо разными, поэтому это должен быть выбор каждого, когда и что принимать, доминировать или подчиняться, пшикаться ли усилителями запаха или вытравливать его из кожи. Запускать течки раз в квартал или каждый год рожать по ребёнку. Хаято не знал, кто и отчего был счастливее.
Наверное, поэтому Хаято хотел, чтобы выбор был возможен.
— Хибари. — Он поворачивает к нему голову и пытается понятно сформулировать вопрос. Пусть Кёя был альфой с контрол-фрикскими замашками, но он обязан понять его хотя бы потому, что безвольное безмозглое подчинение природе и своей роли было равносильно смерти его гордости. — Если бы абсолютно все жители планеты лишились контроля над природой своего гендера — окончательно, бесповоротно, и не существовало эффективных таблеток и тренировок… Зная, лекарств и выбора нет, что бы ты ощутил и сделал?
Смирение? Хаято всматривается в его задумчивое лицо.
— Я бы постарался контролировать других сильнее, чем они могли бы меня.
— Ты и так это делаешь!
— Я не стал бы другим человеком.
Хаято переводит взгляд на дорогу, не зная, принёс ли ответ облегчение или разочарование. Ну правда, что он ожидал услышать? Они бы играли теми картами, что есть.
— По правде говоря, я тоже об этом думал. — Хаято опять посерьёзнел. — Я хотел бы увидеть по-настоящему сильных омег. И, наверное, подчиняющихся их воле альф.
Прозвучало как глупая мечта любой омеги, и он досадливо выругался про себя.
Хибари это и правда развеселило:
— Омег-доминантов с плётками и наручниками? Могу вручить, и посмотрись в зеркало.
— Очень смешно, — фыркает он. Чёрт поймёт, то ли это насмешка, то ли своеобразный комплимент от Хибари, мол, Хаято тоже сильный. Но картинка была бы забавной. — А если серьёзно? Хибари… без таблеток и пламени, это же возможно?
Вся смешливость слетает с лица Хибари и превращается в знакомую жёсткую маску. Такая появляется каждый раз, когда он натыкается на то, что раздражает и не укладывается в его представлении о правильном порядке вещей.
Хаято продолжает давить на больное:
— Это то, о чём говорил Реборн после одной из тренировок. Омеги тоже могут манипулировать альфами.
Кого угодно заденут эти слова, если их произносит аркобалено. Шанс есть, и Хаято был бы дураком, если бы не полез в книги и не вцепился в возможность найти зацепки.
— Я начал копать информацию о подобных случаях и кое-что нашёл, но это вполне могут быть лишь мифы и преувеличения во славу императриц Египта или Османской империи. — Он поводит плечами, будто сбрасывает с себя груз неудач. В первый раз, что ли? У него постоянно такое с историями про мифических животных, инопланетян и потомков древних цивилизаций. А потом они встретили Шахматноголового, и кто в итоге оказался прав в своих верованиях? — В общем, это то, над чем я хотел бы поработать теперь, когда немного научился тормозить свою похоть.
Хибари идёт молча, пока они не сворачивают на последнем повороте по дороге к школе.
— Хочешь попробовать? — наконец, отмирает он. — Без серёжек и колец?
Хаято теряется. Он планировал засесть в библиотеке — сначала городской, потом слетать в Италию и пойти в вонгольскую, когда будет возможность. Пока можно попросить сестру привезти пару книг из дома отца, раз она сейчас там. А практика… без теории он не знал, что делать. Вряд ли советы по соблазнению из дешёвых журналов и дамских романов — хорошее руководство к действию. Скорее уж сработают советы ФБР по переманиванию шпионов вражеских государств.
— С тобой? — Хаято понимает, что мог бы не уточнять. Кёя не предлагает. В конце концов, он начал тренировки именно для того, чтобы подобное с ним не произошло.
— Ты меня не возьмёшь, — усмехается Кёя. Они проходят сквозь школьные ворота и оказываются на его территории.
— Ты на подавителях?
— Да, но пью не каждый день, — признает Хибари. Прогресс определённо был, но он не отказывался от таблеток полностью.
— И сколько часов длится эффект? Около тридцати?
— Хаято, ты меня не возьмёшь не из-за того, что я их пью. Сейчас, например, они уже не работают.
Двор перед школой пуст. Слишком рано даже для самых прилежных и пунктуальных учеников. Поэтому, не опасаясь чужих ушей, Хаято спрашивает в лоб:
— Просто я не Мукуро, чтобы сделать подобное?
Он закономерно ждёт вспышки гнева: удара или как минимум презрительного взгляда. Но ему откровенно насрать, бесит это Кёю или нет. Правда есть правда, а синяк он как-то переживёт.
— О каком подчинении ты говоришь? Чисто физическом? — Серые глаза внимательно смотрят на него. Хибари кажется спокойным и будто даже более расслабленным, чем раньше. Хаято на секунду усомнился, расслышал ли Кёя его последний вопрос.
— Психологическом тоже, — немного растерянно отвечает он.
Кёя протягивает руку и поправляет на Хаято воротник белой рубашки.
— Манипулированием. — Он застёгивает предпоследнюю пуговицу. — Грязными приёмами… — Застёгивает последнюю, наглухо. — И силой он бы не заставил меня делать то, что я уже делаю для тебя. — Рука вцепляется в пиджак, и Хибари тянет Хаято на себя. — Тела не важны сами по себе. Мукуро может менять их как перчатки. Любой из нас может спать, с кем хочет: хоть вне, хоть во время течек и гона. Но воля — куда более ценная монета.
Его дыхание ещё пахнет кофе, а кожа — гелем после бритья. Горечь, мороз и свежесть. Хаято вдыхает их и рассматривает еле заметную красную сетку капилляров в глазах напротив. Наверняка Кёя ощущает в них такую же резь после недосыпа, как сам Хаято.
— Я специально не приручал Хибёрда. Он сам признал во мне хозяина. И я никому насильно не надевал повязку дисциплинарного комитета на рукав. Они сами пошли за мной. Это честные отношения с чёткими обязательствами. Я выполняю их относительно всех, кого приручил и за кого сам взял ответственность.
Хаято слушает, забыв, как дышать. Он такой же: ему нравится честность и прозрачность. И за Тсуной он пошёл не потому, что тот приказал и подчинил.
— Ты не лучше и не хуже их. — Хибари сжимает ворот пиджака сильнее, так, что они почти касаются носами друг друга. — Можешь признать во мне семью. Можешь признать альфу отдельно от Вонголы. И ты и так получишь многое.
Все слова застревают в горле. Хаято упирается руками в его плечи, будто именно мизерное расстояние между ними было виной тому, что он не ощущает никакой уверенности в себе и не находит слов.
— Хаято, что такого ты можешь захотеть, против чего я однозначно буду против, и тебе придётся заставлять меня и брать своё силой? Зачем тебе быть сильнее меня?
— Я не говорил конкретно о нас! А ты сразу принимаешь всё на свой счёт.