Легенды Отрезанного Простора (СИ)

По счастью, после купания в лужах уцелела чистая смена рубашек. Вроде бы все достаточно успокоились, занятые разведением костра и приготовлением ужина. Хотя Адхи теперь с крайним недоверием косился на собственную тень.

— Не бойся, ложись спать, ночью теней нет, — заверила Чигуса, ласково гладя по плечу.

— Шаман говорил, что ночью все тени сливаются в одну большую тень. И в ней рыщут злые духи, осколки черного яйца, из которого вылупился Змей Хаоса, — буркнул Адхи, забираясь в свою повозку.

— А ты накройся одеялом с головой, и не будет у тебя никакой тени, — хихикнула Чигуса, как будто не она только недавно отражала атаки страшного монстра.

— Без тебя разберусь, — неслышно пробормотал Адхи, но одернул себя, вспоминая, что именно из-за плохих мыслей его и настигла ожившая тень. Значит, много в нем накопилось обиды и горестей, раз у остальных ни отражения, ни тени не спешили оживать.

«Странный мир. Да что такое вообще тень? Очень странный мир… Стальные рыбы по небу летают. Наверное, у них и юрты в три ряда стоят друг на друге. Наверное, место, которое видел Ругон, находится здесь, — раздумывал Адхи, накрывшись с головой одеялом, а потом с тоской обратился в неизвестность: — Белый Дракон, о чем говорил шаман? Что за место с двумя каменными юртами?»

Он не ожидал, что туманный собеседник ответит по первому зову, но в эту ночь, после наполненного потрясениями дня, вновь послышался хрустальный перезвон тысяч незримых голосов, из череды которых проступил ответ:

«Ты хочешь знать, что увидел старик Ругон? Хорошо, тогда я расскажу тебе сказку, страшную сказку с печальным концом».

«Сказку? Да уж до сказок ли», — вздохнул Адхи, но Белый Дракон только грустно усмехнулся:

«Нет сказки страшнее реальности. А эта сказка случилась на самом деле. Давным-давно на краю мира стоял одинокий город, именуемый Вермело. И вокруг города царила смерть, потому что город, один небольшой город, оказался в когтях самого Змея Хаоса. Маги построили вокруг Вермело стену и, казалось, остатки человечества, укрывшиеся за этим барьером, спаслись от неминуемого рока. Но в самом городе с тех пор творились страшные вещи: люди превращались в монстров, а по ночам начали разгуливать ожившие ночные кошмары. Так продолжалось двести лет, а, может быть, две тысячи».

«Это все из-за Змея?» — содрогнулся Адхи, догадываясь, что и в мире Вариюд тени оживают из-за тлетворной ауры Хаоса. Все же летали по мирам жестокие духи, осколки черного яйца изначального зла.

«Да. Из-за Змея, — ответил Белый Дракон, но, чуть помедлив, добавил: — И из-за людских пороков. При свете дня город сам себя пожирал. Уличные банды, заговоры магнатов-правителей, забастовки на заводах, множество темных сект — однажды все это сломило Вермело. Но и заставило измениться его жителей, сделало чище, свободнее. Однажды они вышли за стены под лучи лилового солнца, к новой жизни».

«Потому что Белый Дракон победил Змея?» — воодушевленно предположил Адхи, забывая о ночных страхах. Больше он не боялся оживающих теней, его сердце наполняло странное спонтанное счастье: теперь он точно знал, что Змей Хаоса повержен.

Шаман Ругон всегда рассказывал печальную легенду, в которой Змей отступал прочь, но оставался невредим, лишь прекращалась долгая война, когда Белый Дракон жертвовал собой. Это была очень грустная легенда. Но теперь Адхи осознал, что они спасены по-настоящему: больше никто не властвовал над Мирами Хаоса единой темной волей.

«Да, победил. Ныне Змей сражен и заперт. Но какой ценой? — с неискупимой скорбью вздохнул собеседник. — Белый Дракон когда-то был человеком. Защищал сгнивающий город и честно служил охотником: истреблял ночные кошмары и монстров. А втайне хотел просто жить в тихом доме с любимыми. Но он потерял всех. Всех друзей и соратников».

«Одиночество…» — вспомнил один из своих главных страхов Адхи, представляя огромный город с каменными юртами, где в опустевшем доме сидит человек, потерявший всех.

Сердце сжалось от тоски и горечи, захотелось как-то успокоить этого несчастного, найти слова поддержки. Но ведь он сам, потерянный мальчик, нуждался в помощи.

«Когда тот человек остался один, Змей Хаоса позвал его на свою сторону. И едва не подчинил, когда они сошлись в поединке. Змей обвил человека коконом черных линий, точно заковывая в темную скорлупу. Змей ликовал, потому что тот человек познал наивысшее отчаяние. Но человек не поддался уговорам Змея. И тогда распалась скорлупа, а черные линии вокруг древнего монстра стали вновь белыми, вернулись к изначальной чистоте. И Змей навек потерял силу. Да… Так и было. Спросишь, сказка ли это вообще? Ведь никто не воскрес, как бывает в справедливых добрых сказках, никто не вернул человеку утраченное счастье. Да и сам он больше не был человеком. Он стал вечным стражем Змея Хаоса. Но что же, у сказок должна быть мораль? Хорошо, сейчас придумаю мораль: вот и ты не поддавайся, тогда и тень твоя не оживет и не нападет на тебя», — закончил странную повесть призрачный собеседник.

Белый Дракон рассказывал о собственной нелегкой участи, в этом не оставалось сомнений. Адхи представил себя на месте несчастного человека, лишившегося всего, и с содроганием ощутил, что не сумел бы продолжать борьбу, оказавшись на дне отчаяния без поддержки друзей и возможности вернуться в племя. Все время пути сквозь миры вела эта единственная горячая мечта: хотелось обратно домой, к отцу и матери, к историям шамана. Пусть он бы вернулся уже другим, но все же в прежние края к родным очагам и юртам.