Три богатыря и ведьма

— Масяня!

— Мммм…

— Бабуля! Проснись!

— Ммммм!

— Олег приходил, — сказал Андрей и чуть не упал, потому что Масяня подскочила, как ужаленная, и едва не снесла его рукой на пол.

— Когда? Где он? Куда…

— Я его в больницу отправил, — улыбнулся мальчишка. — Сказал, что папа умирает, а Олег поверил и…

Андрей наткнулся на виноватые глаза Масяни и замолчал, как-то вдруг понимая, что не он обманул Олега, а Масяня обманула его. Всхлипнул, рванулся прочь из комнаты, но был пойман и прижат к пышной груди ласково, но непреклонно.

— Мальчик мой, послушай меня. Олег пришел, а это главное. Он спасал твоему папе жизнь шесть раз, спасет и в седьмой.

— Правда? — поднял на нее мокрые от слез глаза Андрей. — А как? Ты же самая умная в мире и не можешь!

— Я всего лишь врач, а Олег — чудотворец, — улыбнулась Масяня. — Утром пойдем в больницу и посмотрим, как у твоего папы дела. Я уверена, ему станет гораздо лучше.

28:05:12 4 утра

Змей проклял себя последними словами за то, что не спросил у Андрея, в какой именно больнице лежал его отец. Он потратил больше двух часов, обшаривая три частных госпиталя, так что когда зашел в палату, где лежал Петр, дело шло к утру. Олег грустно улыбнулся. Все как в старые добрые времена: он приходит в 4 утра, а Пит спит и видит его во сне. Капельница, присоски, мертвенно-бледное лицо без капли крови — все это едва не вывело Змея из себя, но привычка контролировать эмоции взяла верх. Он ждал и терпел так долго не для того, чтобы потерять любимого человека на финишной прямой.

— Слава Богу, я не видел тебя таким раньше, цыпленок, — прошептал Олег, осторожно устраиваясь с Петром рядом на широкой больничной койке. Обнял, не рискуя шевелить, и осторожно положил голову на холодную грудь. — Пит, хороший мой! Соберись, я прошу тебя. Не время умирать, время начинать жизнь заново. Вместе.

Петр глубоко вздохнул, но в сознание не пришел, только монитор с показаниями сердца перестал противно попискивать и успокоился. Олег заулыбался, провел рукой по стройному телу, останавливая пальцы на косточках бедра, и поцеловал Пита в шею, в сапфировую серьгу в ухе, в щеку, в острый подбородок.

— Я сейчас сделаю тебе больно, но ты уж потерпи, цыпленок. Это последний раз, клянусь, — через полчаса блаженного лежания в обнимку с Петром сказал Змей и достал из недр одежды тонкий стилет. — Ты должен знать, что Игра началась, а по другому я тебе об этом сказать не смогу.

Змей сделал несколько надрезов рядом с выступающей косточкой в паху Петра, промокнул перекисью водорода, вернул одежду и одеяло на место и склонился над порозовевшим лицом своего Феникса:

— Скоро, любимый.

— Олежка… — пробормотал Петр.

Змей улыбнулся, ласково поцеловал его в губы и вышел из палаты, не обращая внимания на застывшую на другом конце коридора у окна женщину, которая вошла к Петру в палату, едва Олег закрыл за собой дверь на лестницу.