Разлучи нас, смерть! (СИ)

Его бросили на длинное сиденье в конце салона, не зафиксировав ноги и не привязав ни к чему. Охранники сели впереди, включили радио, и машина тронулась.

Джейсон думал, что скоро потеряет сознание, но этого не происходило. Он попробовал открыть глаза и обнаружил, что зрение стало более сфокусированным и чётким. Но руки и ноги по-прежнему ему как будто не принадлежали.

Он только через несколько минут обратил внимание на то, что за окнами было темно, и фонарей не было. Очевидно, они были где-то за городом. По радио сообщили, что сейчас девять вечера. Что стоило сказать, какое сегодня число? Он понятия не имел, январь сейчас или уже февраль. А что, если март? Что, если он провёл в одиночной камере два месяца своей жизни? Хотя какое это сейчас имеет значение? Вся его последующая жизнь немногим будет отличаться от тюремного заключения, если он не сообразит, как сбежать. Сейчас, когда он не был заперт за двумя дверьми, шансы были гораздо выше.

Машина наконец выехала на освещённое шоссе. Джейсон с какой-то тоской вслушивался в звуки проезжающих мимо автомобилей, рёв грузовиков — это были звуки, которых он не слышал очень-очень давно.

Странно, но действие снотворного, похоже, слабело. Джейсон понял, что у него совершенно ясная голова, и руки и ноги вполне его слушаются. Может быть, пока не очень хорошо, будто слегка онемев, но слушаются. Он не мог по-хорошему это проверить, так как боялся шевелениями привлечь внимание охранников.

Джейсон не верил, что люди, которые построили целый подземный комплекс для содержания рабов с подобной системой безопасности, допустят такую оплошность, как перевозку в машине практически свободного пленника в сознании. Он подозревал, что произошла какая-то накладка с препаратом, который должен был его вырубить или хотя бы полностью обездвижить. То ли он на него по каким-то причинам не подействовал, то ли, опасаясь, что его опять будет несколько дней рвать, ему решили дать более слабое снотворное, но ошиблись с дозировкой. Это не имело значения — главное, теперь у него был шанс, и надо было подумать, как им воспользоваться.

Выпрыгивать из машины на ходу было нельзя: они ехали довольно быстро, и он в лучшем случае переломал бы себе руки и ноги, а более вероятно — попал бы под колёса машины, едущей по соседней полосе. Но ждать остановки времени тоже не было. Тот мужчина сказал, что следующую инъекцию следует сделать через два часа. Из гаража они выехали примерно без десяти девять; сейчас, по его прикидкам, была половина десятого, может быть, чуть меньше. Таким образом, у него было в запасе максимум полтора часа.