День гнева

5

От половины первого до часа дня Мадрид оказался разрезан надвое. Все главные проспекты от Пасео-дель-Прадо до Паласьо-Реаль заняты французскими войсками: кавалерия расчищает улицы опустошительными атаками; артиллерия бьет по всему, что шевелится, а пехота продвигается от одного перекрестка к другому, закрепляя успех. Успех, впрочем, сомнительный: хотя наполеоновская армия мало-помалу овладевает городом, никак нельзя сказать, что сопротивление полностью подавлено. Кирасиры из бригады Рига застряли на Пуэрта-Серрада; пушки бьют по Пласа-Майор, по площадям Санта-Крус и Антона Мартина, и горожане рассеиваются по прилегающим улицам, однако тут же собираются снова и упрямо нападают на французов из подворотен и подвалов. Многие потеряли надежду на успех, разочаровались, ужаснулись кровопролитию, опомнились и убежали куда глаза глядят, намереваясь вернуться домой. Однако есть еще те, кто намерен драться за каждую пядь, оспаривая ее у врага огнем и ударами навахи: это люди, которым нечего терять, люди отчаявшиеся и желающие лишь отомстить за гибель близких или друзей, обитатели нижних кварталов, готовые на все и мечтающие только о том, чтобы французы как можно дороже заплатили — око за око, зуб за зуб — за все потери этого дня.

— Бей их! Расквитаемся с лягушатниками! Пусть заплатят!..

Плата — чудовищна. На каждой улице в центре, на каждом перекрестке, в каждой подворотне валяются убитые. Французы не жалеют картечи, которая уже смела с балконов и крыш почти всех испанских стрелков, а гренадеры, егеря и фузилеры ведут беспрестанную пальбу залпами по крышам, террасам и чердакам. Так погибли несколько женщин, швырявших в неприятеля цветочными горшками, молотками, а то и табуретками. Среди убитых — Анхела Вильяпандо, 36 лет, уроженка Арагона, получившая пулю на улице Фуэнкарраль, а на улице Толедо та же участь постигла Каталину Кальдерон и Марию Антонию Монрой, 37 и 48 лет соответственно, на улице Сольдадо — Тересу Родригес Паласьо, 38 лет, а на улице Хакометресо — вдову Антонию Родригес Флорес. Торговец Матиас Альварес смертельно ранен в тот миг, когда стрелял по французам с балкона своего дома по улице Санта-Ана. На углу Толедо и Консепсьон-Херонима пуля попала в левое бедро Сегунде Лопес дель Постиго, которая бросала в проходивших внизу французов разной кухонной утварью.

Но многие из тех, кого убивают или ранят французские пули, участия в боях не принимали, а подвернулись под выстрел по чистой случайности или когда хотели спрятаться, укрыться где-нибудь. Так вот на улице Эспехо шальной — а может, пущенной после тщательного прицеливания, кто ж это знает? — пулей убита юная Каталина Касанова-и-Перрона — дочка алькальда дома и двора дона Томаса де Касановы — и малолетний брат ее Хоселито, а на углу улиц Роса и Лусон погибла перед самой своей свадьбой Каталина Пахарес де Карнисеро, 16 лет, и ранена была ее горничная Дионисия Арройо. Среди десятков тех, кто не сражался, но пал жертвой уличных боев — Эсколастика Лопес Мартинес, 36 лет, уроженка Каракаса; Хосе Педроса, 30 лет, оба — на площади Себада; Хосефа Дольс де Кастельяр — на улице Панадерос; Мария Франсиска де Партеарройо, вдова, — на улице Кордон, и еще немалое количество других, в том числе дети Эстебан Кастареа, Марселина Искьердо, Клара-Мишель Сазерви и Луис Гарсия Муньос. Передав сего последнего, семи лет от роду, в руки его матери и хирурга, отец и старший брат, до тех пор не принимавшие участия в охвативших Мадрид событиях, взяли старинную фамильную саблю, охотничий нож, два пистолета и пошли на улицы.