Жизня

Такое соседство со мной способствовало взлетам и падениям в учебе еще нескольких учеников, пока в девятом классе меня не посадили с Драконом. А так как он уже давно и прочно переваливался с двойки на тройку, к тому же плохо читал по слогам, писал еще хуже и не стремился ни к каким вершинам знаний (да ему бы и не поверили), наше дальнейшее соседство никак не отразилось на его оценках. Дракон состоял из примерно ста килограммов мышц и провел большую часть школы на тренировках, сборах и чемпионатах, к шестнадцати годам навыигрывал все, что только можно выиграть, а потому к старшим классам мы начали видеть его уже регулярно. Его посадили со мной, и учителя ставили ему теперь тройки — за отсутствие прогулов и моргающие глаза вместо ответов.

Но я хотел написать про Мишу. Точнее, я все про себя пишу, но этот кусочек будет через Мишу. Его от меня в первом классе пересадили к простой девочке, они делили тройки, двойки и крайне редкие четверки на двоих и просидели вплоть до выпуска в девятом классе. К концу начальной школы уже было понятно, кто и как будет учиться, точнее, уже учится. Но существование в тепличных условиях одного учителя до четвертого класса делает не такой заметной разницу в оценках и знаниях, все еще идут более-менее кучно, резкие срывы случаются лишь в особо тяжелых случаях. Я всю начальную школу старался быть как все и со всеми, и вроде бы это получалось. Я был один из лучших, но это меня никак не выделяло и никого не раздражало. Проблемы начались, когда мы вырвались из мирка одного кабинета на просторы всей школы — к разным учителям. Резко стало понятно, что большинство у нас — уже троечники, немного хорошистов, а в основном — хорошисток, много двоечников, а вот отличников как-то катастрофически мало. И я — среди них. Не то чтобы я рвался получать хорошие оценки — я никогда особо ничего не учил и, тем более, не зазубривал, — просто мне нравилось учиться, я привык все делать хорошо, и поэтому учеба мне давалась довольно легко.