Клавиатурный бессмертный [главы 1-155]

— Что вы делаете?

"Похоже, даже павшему тигру приходится терпеть издевательства со стороны обычных собак. Даже эти слабаки осмеливаются меня провоцировать, да?"

— Интересно, кто же это говорил, что съест стол, если мой братец победит! — раздался дразнящий голос.

Чу Хуаньчжао всё ещё лежала на носилках в трагическом состоянии. Однако, судя по тому, как она неспешно качала в воздухе своими светлыми ногами, казалось, что она была в хорошем настроении.

Если бы это был какой-либо другой случай, Хун Синьин, несомненно, почувствовал бы, как ёкнуло его сердце при виде этих длинных тонких ног. Однако, слова, сказанные девушкой, взбесили его.

Чу Хуаньчжао похлопала по столу:

— Смотри, я любезно приготовила для тебя превосходный стол из красного дерева. Он, определённо, сделан из хорошего материала, при чём, он намного мягче, чем большинство других столов, так что ты не сможешь сказать, что я усложняю тебе жизнь. Ах да, я также приготовила для тебя горшок с водой, чтобы помочь твоему пищеварению. Если этого не хватит, дай мне знать. Я прикажу слугам принести ещё.

— Я… — рот Хун Синьина открывался и закрывался, но слова не выходили.

Он начал сожалеть, что раньше не симулировал бессознательное состояние. Это избавило бы его от этой неловкой ситуации.

"Это всё вина Цзу Аня!"

[Вы успешно затроллили Хун Синьина на 999 очков ярости!]

Цзу Ань всё ещё с радостью принимал подарки толпы, когда заметил приток очков ярости. Он повернулся, чтобы посмотреть в сторону Хун Синьина, и увидел Чу Хуаньчжао, приказывающей слугам поставить массивный стол прямо перед ним.

"Оу? Похоже, моя невестка помогает мне с ним поквитаться".

В этот момент Чу Чжунтянь и Цинь Ваньру заметили неловкое положение Хун Синьина. Чу Чжунтянь посмотрел на свою младшую дочь и взревел:

— Какая нелепость! Что ты, бога ради, делаешь?

Чу Хуаньчжао недовольно надула губы:

— Он сам заявил, что сожрёт стол на месте, если мой братец выиграет дуэль. Вы должны были слышать его громко и ясно. Это не значит, что я его к чему-то принуждаю!

— Хватит! Как ты можешь относиться к таким шуткам серьёзно? — Цинь Ваньру бросила взгляд на слуг, и они нервно отступили, унося с собой стол. — Мы все здесь одна семья. Хун Синьин был слишком взволнован, поэтому и сказал те слова. А теперь перестань доставлять всем неприятности.

Цинь Ваньру была вынуждена заступиться за него из уважения к старшему дворецкому Хун и к весомому вкладу Хун Синьина в дело клана Чу за последние несколько лет. Несмотря на то, что она сказала, теперь ей пришло в голову, что Хун Синьин не заслуживает такого доверия, как она думала раньше.

Чу Хуаньчжао собиралась продолжить спор, но в этот момент старшая сестра дёрнула её за руку, чтобы остановить. Недовольная результатом, она отвернулась и надулась.

— Спасибо, господин и мадам, — Хун Синьин быстро поклонился, чтобы поблагодарить Чу Чжунтяня и Цинь Ваньру.

Однако, внутри он чувствовал невероятную горечь. Он ощущал на себе пронзительные взгляды остальных.