Рецепт апокалипсиса от Учиха

— Ладно, — сдался я. — Наверное, уместнее было бы сказать, что меня поразила сила твоей любви и все такое. Но на самом деле я помогаю просто потому, что у тебя лицо красивое. Есть несколько… человек, скажем так, которые мне до конца жизни не простят, если я позволю тебе умереть.

— Эээ… — бедный Хаку от такого ответа даже подзавис ненадолго. — Ты же не видел моего лица.

— Мой шаринган может опознать человека хоть по мизинцу на ноге, так что я узнал тебя тогда в лесу. И вообще, хватит трепаться, бери Забузу и уходи.

— Спасибо.

— Пообещай мне кое–что.

Парень замер, вопросительно глядя на меня.

— Постарайтесь не умереть хотя бы в ближайшие лет пять, а то выйдет, что я вообще зря старался.

— Что ты имеешь в виду?..

— Через пять лет поймешь. И последнее — Забуза не считает тебя просто оружием, но он, скорее всего, в жизни не признается.

Хаку создал на земле ледяное зеркало и, подхватив мечника, шагнул на блестящую поверхность и провалился. Ледяной купол начал рассыпаться множеством снежинок, но у меня была почти целая минута, чтобы создать копии Забузы и Хаку, лежащих на земле. Я даже позы им придал, как в аниме, чтобы трогательней смотрелось.

Наруто, подбежавший проверить, как я тут, увидел лицо Хаку, с которого упала маска, и узнал его.

— Это… это же… — он всхлипнул, — но почему он умер?

— Потратил всю чакру на последнюю технику.

— Но он был такой добрый. И еще сказал мне, что по–настоящему сильным можно стать, только если защищаешь того, кто тебе дорог.

— Не разводи сырость, — я привычно взъерошил его волосы. — Это был не самый плохой конец.

Я посмотрел в темное небо, с которого теперь падали невесомые снежинки. Наруто шмыгнул носом, и я произнес:

— Посмотри вверх, — а сам навел легкий едва заметный мираж улыбающегося лица Хаку в небе.

Красиво получилось и душещипательно. Даже сенсей проникся, хотя наверняка понял, что это мое гендзюцу. Кстати, чакры у него осталось совсем мало, наверно, поэтому и не заметил поддельности тел. Или они были настолько хороши, что могли обмануть кого угодно?

На следующий день хоронили «тела» Забузы и Хаку. И Обезглавливатель хотели пристроить в качестве надгробия, но я возмутился.

— Так любой же сможет прийти и забрать его! Давайте лучше я его себе возьму. Вот это я понимаю, настоящий трофей — один из Семи Великих Мечей!

— Мма… Ну, похоже, ты прав, Саске, — Какаши изобразил глаз–улыбку.

Подозреваю, что ему просто не хотелось на себе эту двухметровую бандуру переть, вот и собирался ее тут оставить. Я примерился к ручке, но понял, что еле–еле могу оторвать гигантский меч от земли. А Забуза его еще и метать умел! Вот же монстр.

Чтобы напитать эту махину чакрой, ушло некоторое время, но я справился. Мой внутренний хомяк, получив в свое распоряжение такую большую и занятную штуку, возликовал и начал думать, чего бы ему еще хотелось.