![Мир и война в жизни нашей семьи [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/8/4/9/7/mir-i-vojna-v-zhizni-nashej-semi-litres-download.jpg)
Мир и война в жизни нашей семьи [litres]
- Автор: Зубкова Нина Георгиевна, Зубков Георгий Георгиевич
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Знак
- ISBN: 978-5-907117-42-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мир и война в жизни нашей семьи [litres]». Краткое содержание книги:
В этом убеждает книга «Мир и война в жизни нашей семьи», написанная Георгием Георгиевичем Зубковым, Верой Петровной Зубковой (урожд. Рыковой) и их дочерьми Ниной и Людмилой.
В книге воссоздается противоречивая и сложная судьба трех поколений.
В довоенные годы члены семьи были не только активными строителями новых отношений на селе в ходе коллективизации, индустриализации и культурной революции, но и несправедливыми жертвами раскулачивания и репрессий вследствие клеветнических доносов.
Во время Великой Отечественной войны все четверо стали узниками фашизма с 22 июня 1941 г. по 8 марта 1945 г. и чудом не погибли не только в фашистских застенках, но и по пути на Родину.
В послевоенный период вплоть до наших дней пришлось пережить все тяготы как быстро преодоленной послевоенной разрухи, так и чудовищного уничтожения Советского Союза, которое все еще тянется.
Эту книгу с интересом прочтут все желающие постичь историю своей страны и своего народа – от школьников и студентов до людей среднего и старшего возраста.
Смутно помню отголоски революционных событий в Павшине. Была стрельба около церкви. На площади перед церковью был деревянный сарай, в котором хранилась противопожарная утварь. Повозка с бочкой для воды. Повозка с ручной пожарной машиной, называемой помпой. Пожарные рукава, ведра, багры, топоры, лопаты.
После перестрелки в этот сарай было закрыто несколько человек.
Папанька был большевиком. И это в Павшине знали. Помню, после этой перестрелки мимо нашего дома проходил мой сверстник – такой же мальчишка, как и я, и сказал, что большевиков скоро будут резать, и пропел мне тогда песенку.
С продуктами плохо. Шла эпоха военного коммунизма. Царила разруха.
Для Москвы по реке откуда-то сверху плыли дрова. Часть дров на поворотах реки прибивало к берегу. Населению дрова брать запрещалось. Приказано было приставшие к берегу дрова отталкивать.
Помню, нас, школьников, тоже привлекали к этой работе. Мы шестами отталкивали от берега дрова и большие бревна. За эту работу нас водили на липецкую фабрику в столовую, где кормили чечевичным супом.
Помню, один раз нас водили на экскурсию на фабрику в красильню.
Там было жарко. Из котлов валил пар. На полу кругом вода. Рабочие ходят босиком в нижних рубахах. Работа тяжелая. Но рабочие рады и такой работе. Предприятий работало мало. Большинство стояло. В ходу была песенка: «И по винтику, по кирпичику растащили весь этот завод».
В Павшино часто приезжали или приходили из Москвы рабочие или их жены с какими-то железками, самодельными гвоздями, зажигалками, топорами, ножами, угольными совками и разными другими поделками для обмена на картошку или на муку. Кто побогаче, тот имел возможность выгодно поменять не только железки, но и хорошие вещи, даже дорогие тряпки и хорошую посуду.
Хорошие вещи несла разорившаяся интеллигенция.
В это голодное время у нас с продуктами тоже было очень туго. Из скудных запасов только иногда за картошку выменивали керосин для семи– или пятилинейной лампы.
С продуктами становилось всё хуже и хуже. Помню, стали есть жмых, который предназначался для корма коровам.
Хорошо, если иногда где-то удавалось приобрести конину. Конина, наверное, была очень старая. Варилась очень долго, в котле было много грязной пены. Это, говорила бабушка, от пота. И никак не разжевывалась. Чай пили с сушеной сахарной свеклой. Иногда где-то доставали сахарин.
Вследствие недоедания повсеместно распространилась заразная болезнь – брюшной тиф. Больные были почти в каждой семье.
Лечебной помощи почти никакой.
У нас болели почти все, за исключением папаньки и бабы Анны.
Все лежали вповалку на полу. Лечение самое примитивное. К нам заходил какой-то старичок – то ли лекарь, то ли знахарь.
Оставил нам какую-то воду – большую бутылку, и мы перед едой выпивали этой воды по столовой ложке. Болели долго. Выздоровление шло медленно. Не было еды, не было тепла.
Некоторые семьи вымирали полностью. В церкви почти каждый день стояло по несколько покойников.
По покойникам ползали вши. Болезнь быстро распространялась, главным образом вшами.
У нас умерли Митя и Маня.
Нас поддерживали заботы папаньки и бабы Анны. Помогало нам и то, что папанька работал в Рублеве, получал кое-какие продовольственные пайки.
После тифа была большая слабость, а питание плохое. Помню, когда у меня прошел кризис и я первый раз встал, то у меня кружилась голова, я не мог самостоятельно пройти без поддержки. Передвигаясь, должен был за что-то держаться. Я в третий раз в жизни учился ходить.
В Поволжье из-за засухи и неурожая начался голод. Детей из Поволжья стали привозить в Подмосковье. Наши соседи Собакины – тетя Таня и дядя Алексей – взяли на прокормление одного мальчика.
Несмотря на болезни и голод, жизнь шла своим чередом. Молодежь гуляла, влюблялась.
Рая у нас была старшей и красивой. Ей только что исполнилось 17 лет. Она училась в Москве на курсах машинисток. Ребята на нее заглядывались.
И вот, я помню, к нам пришли свахи – тетя Паша Вуколова и тетя Оля Никифорова. Одеты нарядно, в красивых платках. Прошли вперед, сели под матицу (среднюю потолочную балку), и стало всё понятно.
Такая примета – если гостьи садятся под матицу, значит пришли сватать.