Сумеречная река [ЛП]

— Дай угадаю, и ездит на скелете лошади?

— Скелете единорога, — поправил он меня с улыбкой, и мои глаза округлились. — Это уродливая, злобная и кровожадная тварь. И ещё рога единорогов опасны.

— Единорог? Серьёзно? А что насчёт драконов?

Он рассмеялся.

— Нет никаких драконов. Но здесь бродит несколько видов динозавров.

— Динозавров! — воскликнула я. — Ты шутишь.

— Значит, ты готова поверить в драконов и единорогов, но поверить в динозавров, существ, которые на самом деле обитали на нашей планете, это уже что-то за гранью?

А он был прав.

— Ну, хорошо, динозавры реальны, тогда что здесь делают русалки и единороги?

— Эта Преисподняя для всех миров. Не только для нашего. Существуют и другие миры, где живут такие существа, которых ты даже не можешь себе представить. Это место — отличный шанс увидеть их. Эйро как-то рассказывал мне, что видел здесь пришельца.

Я нахмурилась.

— Ты общался с Эйро?

— Ну, да. Мы все живём и работаем в гостиничном комплексе.

— Я не понимаю. Если Эйро был бизнес-партнером моего отца, тогда почему он хотел помешать мне спасти его и, позволь также заметить, пытался меня убить?

— Зависть, — сказал Расмус. — Он не хотел, чтобы твой отец стал могущественнее его.

— И насколько Эйро могущественный?

На его глаза упала тень.

— Достаточно могущественный для того, чтобы перерождаться всё это время. Это самое близкое, когда шаман подбирался к секрету вечной жизни, но это всё ещё недостаточно близко. По крайней мере, для него. Ходят слухи, что он тот самый легендарный шаман, Вяйнямёйнен, герой финского национального эпоса, «Калевала».

Вот дерьмо. Это было довольно круто.

— Знаешь, а ведь я хотел стать учеником Эйро, — тихо признался Расмус, приглушённым от стыда голосом. Он взял чайник и разлил горячую ароматную жидкость по чашкам.

— Но я рад, что он мне отказал. Твой отец хороший человек, Ханна. Один из лучших. Если бы меня обучал Эйро…

Я пытливо посмотрела на него в свете костра и впервые почувствовала, что теперь я на самом деле разглядела Расмуса. Мальчика с одной стороны, и мужчину с другой. Он хотел быть хорошим, но он также хотел иметь возможность быть плохим. Он радовался чему-то простому вроде огненного папоротника, но при этом желал получить всю власть во вселенной.

Он посмотрел на меня и передал мне мой чай.

— О чём ты думаешь? — осторожно спросил он.

— Ты хочешь сказать, что не знаешь? — спросила я, сделав глоток.

Запах чая бодрил. Он пах кедровым лесом в морозный снежный день, и на вкус был так же хорош.

Расмус нахмурился, сведя брови вместе.

— Нет. Я больше не могу читать твои мысли.

«Хорошо», — подумала я, хотя и попыталась скрыть свою улыбку за чашкой.