Бывшие

– В каком качестве? – поинтересовалась я, не скрывая иронии в голосе.

– На данный момент в том, в котором тебе будет максимально комфортно.

– Это невозможно.

– Почему нет? – спросил он, будто ожидал услышать отказ и заранее запасся аргументами. – Позволь мне позаботиться о тебе. Хотя бы до тех пор, пока мы не будем знать наверняка, что у нашей дочери не появится брат или сестра.

Я невесело засмеялась. Понятно, что все, что его интересует – это ребенок. Только поэтому он объявился на моем пороге. Но услышать подтверждение этому из его уст оказалось куда болезненнее, чем я ожидала.

– Спасибо, но я сама могу позаботиться о себе, – ответила я твердо. Но в то же мгновение почувствовала себя такой хрупкой и беспомощной рядом с Владом, который олицетворял спокойствие и уверенность, что мне вновь отчаянно захотелось заплакать. К тому же, в висках начинала пульсировать зарождающаяся головная боль.

– Тогда скажи мне, почему синева под твоими глазами такая, будто ты не спала несколько суток, – прошептал он, шагая ко мне и сокращая расстояние между нами.

– Ссоры с тобой утомляют.

– Так уступи мне.

Я покачала головой и отвернулась от Влада, выходя из кухни. Иначе я могла бы совершить какую-нибудь глупость. Например, действительно уступить ему. Ведь это казалось таким заманчивым.

Сейчас мне нужно было время, чтобы осмыслить то, что сказал Влад. Чтобы привести в порядок собственные мысли. Чтобы понять, что делать дальше. А для этого, мне нужно было остаться одной. Рассуждать здраво в компании бывшего мужа я оказываюсь не в состоянии, как показали последние несколько дней.

Я вздохнула, села на диван и обхватила руками подушку, выставляя ее впереди себя, как щит от Владислава Громова. Сказать, что я была в смятении – это ничего не сказать. Меня по-настоящему напугало то, что какое-то мгновение я всерьез рассматривала его предложение. Что готова была уступить ему, пойти на все, только бы иметь возможность еще раз почувствовать на себе всю силу его страсти. Крепость его объятий. Жар поцелуев.

Ну не глупость ли, даже думать об этом, имея во внимание нашу с ним историю? Самоубийство, скорее.

– Ксения, ты должна понимать, что я не отступлю… Не отступлю от прав на своего ребенка, – с нажимом произнес он, глядя на меня сверху вниз. Подавляя меня своей силой, своим взглядом, своей мощью. – Не позволю тебе отстранить меня.

– Ты говоришь о ребенке, которого нет.

– Мы этого не знаем. Я хочу, чтобы ты знала, что можешь рассчитывать на меня, какими бы ни были последствия у вчерашней ночи.

Подумать только, как складно у него все получается!

– Когда-то я уже рассчитывала на тебя, – колко ответила я, намереваясь посильнее уязвить его.

«…Но ты был чересчур занят».

Влад помрачнел. Его брови соединились на переносице, а губы превратились в тонкую линию. Очевидно, он понял намек. И так же очевидно, что он ненавидел, когда ему указывали на его промахи.